Томминокеры

Не ровен час, кто-нибудь найдет новую волну и откроет дверь прямо в центр солнца. Вмиг планета станет головешкой.

Бобби задорно рассмеялась, словно это была на редкость удачная шутка. Пистолет в ее руке не дрогнул.

Вновь став серьезной, Бобби продолжила:

– Но знаешь ли, это еще не все. Когда ты включаешь приемник, думаешь, что ловишь радиостанцию. Да только все эти мегагерцы, килогерцы, короткие волны – это не просто станции. Надо еще иметь в виду пустоту между ними. Собственно, из этого и состоит большинство диапазонов.

Ты улавливаешь, к чему я клоню?

– Я как бы пытаюсь убедить тебя все-таки проглотить пилюли. И тогда мне не придется отправлять тебя в место, которое ты называешь Альтаир-четыре, потому что там ты умрешь медленной и мучительной смертью.

– Дэвид Браун умирает?

– Я тут ни при чем, – спохватилась она. – Это целиком и полностью дело рук его братца.

– Нюрнберг не напоминает? В кого ни ткни, все ни при чем.

– Дурак ты, – буркнула Бобби. – Неужели не понимаешь, что иногда такое происходит? Тебе духу не хватает признать, что в жизни есть место случайности.

– Ну это я как раз могу принять. Просто я верю, что человек, как существо разумное, способен противостоять своим спонтанным порывам.

– Да ну? Что-то незаметно.

«Пристрелил жену», как выразился помощник шерифа, ковыряя в носу. Подумаешь, велика важность.

После свадьбы – горькое похмелье, подумал Гард, взглянув на свои руки.

Глаза Бобби метнулись к его лицу. Она явно что-то уловила. В ответ он еще глубже запрятал мысли – набросил тонкую пелену галиматьи поверх важного, словно окутал белым шумом.

– О чем задумался, Гард?

– Не твоего ума дело, – ответил он с усмешкой. – Считай, что там висит замок. Как на сарае.

На миг ее губы расползлись в оскале, обнажая непривычно нагие десны, и тут же это выражение сменилось все той же отрешенной улыбкой.

– Да не важно, – отмахнулась она. – Я, может, и не пойму даже. Я же говорю, нам не так-то легко постигать природу вещей. Мы не Эйнштейны. Нам, наверное, ближе Томас Эдисон, космическая версия.

Да бог с ним. Не хочу я обрекать тебя на мучительную медленную смерть в каком-то заброшенном месте. Знаешь, я ведь все еще люблю тебя, Гард, по-своему. И если мне все же придется тебя куда-то отправить, то я отправлю тебя – в небытие. – Она пожала плечами. – Ну наверное, это сродни эфиру. Возможно, будет больно. Или даже начнется агония. Так или иначе, когда знаешь, чего ожидать, всегда легче.

Внезапно Гарденер разразился слезами.