Томминокеры

– Жаль, ты мне раньше не напомнила. Сэкономил бы уйму времени.

– Давай лопай свои пилюли. Прими неизбежное. В твоем состоянии двухсот миллиграмм с лихвой хватит. Унесешься на облачке. Не заставляй посылать тебя, как письмо до востребования.

– Расскажи еще про томминокеров, – попросил он, утирая слезы.

– Сначала пилюли. Ты только начни, и я тебе расскажу все, что пожелаешь. А нет…

И она погрозила фотонным пистолетом.

Гард открутил крышку на пузырьке с валиумом.

Вытряхнул на ладонь с полдюжины синих пилюлек с сердечком посередине (надо же, подумал он, «валентинки» из страны сладких грез), швырнул их в рот, отхлебнул пива и проглотил.

Шестьдесят миллиграмм отправились прямиком в луженую глотку. Конечно, можно было бы спрятать штучку под язык, но целых шесть? Без вариантов, будем реалистами. Ну все, время пошло. Желудок пуст – проблевался как следует, кровищи потерял уйму и привычки никакой, давным-давно бросил принимать эту дрянь. Да еще минус тридцать фунтов веса с тех пор, когда был выписан рецепт. Если в ближайшее время не выгнать из себя эту отраву, то сшибет меня, как фура на полном ходу.

– Расскажи про томминокеров.

Уронив руку под стол, он нащупывал дуло

пистолета. Сколько осталось времени, прежде чем это вещество начнет действовать? Двадцать минут? Память безмолвствовала. К тому же никто не рассказывал ему о передозировке валиума.

Бобби легонько качнула игрушкой в сторону пузырька и потребовала:

– Выпей еще, Гард. Как могла бы сказать Жаклин Сьюзан, «шесть – явно недостаточно».

Он вытряхнул на скатерть еще четыре пилюли, но принимать их не спешил.

– А ведь ты чуть со страха не обделалась, когда увидела их, признайся, – проговорил Гард. – В лице переменилась. Как будто они сейчас встанут и пойдут на нас. День живых мертвецов.

Новая и улучшенная Бобби дрогнула – что-то промелькнуло во взгляде, однако виду она не подала.

– Зато мы, Гард, ходим и разговариваем. Мы вернулись, – мягко проговорила она.

Гард подцепил пальцами пилюли, положил на ладонь и сидел, задумчиво подбрасывая их в руке.

– Давай так: ты мне кое-что скажешь, и тогда я их проглочу.

Да, всего один момент мог бы прояснить очень многое, ответить на все вопросы, задать которые было как-то несподручно. Отчасти поэтому он до сих пор и не пощекотал Бобби пулей. Потому что оставалась пока одна неясность. Единственное, что на этом этапе интересовало его всерьез.

– Скажи мне, кто вы такие, – решился Гарденер. – Мне надо знать.

– Хорошо, я отвечу, – проговорила Бобби.