Томминокеры

 – Во всяком случае, попытаюсь. Если ты проглотишь, наконец, эти пилюли, которые держишь в кулаке. А нет – тогда помаши маме ручкой. Чую я, ты что-то задумал, да понять не могу, все как в дымке. Будто вуаль накинул. Не нравится мне это.

Гарденер положил пилюли в рот и проглотил.

Гард вытряс на ладонь еще четыре пилюли. Принял их. Теперь в его желудке было уже сто сорок миллиграмм. Коня свалит. У Бобби явно отлегло от сердца.

– Ну, попросту выражаясь, если брать Эдисона и Эйнштейна, то нам ближе первый, – продолжала она.

 – Эйнштейна, наверное, потрясли бы многие вещи в Хейвене, но он, во всяком случае, знал, что E = mc. Знал закон относительности, понимал природу вещей. А мы – мы их изготавливаем. Чиним, работаем руками. Мы не теоретики.

– «Улучшаете» вещи, – поправил Гарденер и сглотнул. Когда пересохнет в горле – это знак, что валиум начал действовать. Уж тогда времени не теряй, делай свой ход, и быстро. В пузырьке оставалось еще с десяток капсул, хотя свою смертельную дозу он, скорее всего, уже принял.

Бобби просветлела лицом.

– Улучшаем! Вот именно! Точно, мы все улучшаем. Наподобие того, как мы улучшили Хейвен. Ты ведь сам, как только приехал, увидел потенциал. Можно оторваться от корпоративной титьки и перейти совсем на иные виды топлива. Ну, скажем, органические источники глубокой консервации. Они легко возобновляются и долго служат.

– Ты говоришь о людях.

– И не только о них, хотя организмы высшего порядка, несомненно, вырабатывают энергию гораздо дольше, чем примитивные существа.

И это, наверное, зависит не столько от интеллекта, сколько от духовности. Как говорится, эссенция, суть. Правда, Питер держится чертовски долго, удивительно. Такой отличный генератор, неисчерпаемый. А ведь он всего-навсего собака.

– Может быть, дело в его духе, – проговорил Гарденер. – Может, потому что он любил тебя.

Он вынул пистолет из-за пояса. Прижал

…к внутренней стороне бедра.

– Речь не об этом, – отмахнулась Бобби. Тема духовности Питера, как и тема его собачьей любви, ее больше не интересовала.

 – Ты там себе напридумывал про мораль, мы будто бы совершаем что-то неприемлемое и недопустимое… но знаешь, твои представления о морали слишком узки. Да это и не важно, ты все равно скоро уснешь.

У нас нет истории, письменной или устной. Ты заявляешь, что корабль упал, потому что те, кто отвечал за него, подрались, не поделив штурвал. Ну да, здесь есть доля правды. А с другой стороны, может, это было предрешено. Судьба так распорядилась.