Тоннель

Первоначальный задор, спаявший их в единую бодрую группу, понемногу ослабевал, и слышался уже некоторый непочтительный ропот.

— Ну что там? — спросил женский голос сзади. — Чего ждем-то?

— Не знаю, как вы, а я лично воду жду, например, — мрачно ответил кто-то.

— Действительно, ребят, давайте уже делом займемся, а?

— Слушайте, а кстати, вот эта машина с водой тут стояла, что-то я ее не вижу.

— Какая машина, где?

— Да нету, в том-то и дело. А я точно помню...

— Ну, может, вы перепутали что-нибудь? Передвинулось же все.

— Ничего я не путаю. В своем уме, слава богу, стояла вот тут машина, утром еще!

— И где она тогда, по-вашему? Улетела?

— Женщина, ну что вы к нему пристали, я тоже помню. Была машина, они еще открывать не хотели.

— В смысле, не хотели? Ничего себе, не хотели они.

— А как вы их заставите?

— Да очень просто!..

— Я извиняюсь, — сказал лысоватый мужчина в жилетке и занял Митино место возле полицейского окна. — Так план у нас какой?

Полный самых нехороших предчувствий лейтенант покосился на свою новоиспеченную начальницу.

Он вспомнил бетонные ворота с цифрами 0-60, пустой кусок тоннеля, похожий на безлюдную улицу из старого кино, и как человек с разбитым лицом, улыбаясь, протянул ладонь за ключом от наручников. И отчетливо, ясно понял, что улыбку эту не хочет видеть больше никогда, вообще, и ни в каком штурме Газели поэтому участвовать не станет, даже если кошмарная баба примется жрать его живьем. И что если ему придется-таки сегодня, в последний день его безрадостной службы еще раз вытащить пистолет, он сделает так с одной целью — чтобы его наконец оставили в покое. Чтобы ни сука в мужском пиджаке, ни змеиный дед из Майбаха, ни даже дядька из Тойоты со своей миленькой дочкой не затянули его обратно в душный чужой сценарий, который — и в этом он был абсолютно уверен — закончится для него так же, как для толстяка-капитана. Он должен был умереть еще там, у ворот, и жил теперь запасное, дополнительное время благодаря случайному решению, которое принял наугад, не думая. И менять в этом хрупком раскладе ничего было нельзя, потому что новая реальность, в которой он, лейтенант, не умер, была еще совсем ненадежная и не затвердела до конца. А та, прежняя, только и ждала повода, чтобы подловить его и все вернуть на место.

Тишина снаружи густела. Лысоватый мужик кашлянул и переступил с ноги на ногу.

— Так я не понял, — сказал он. — Мы как, воду идем искать?

Старлей сжал зубы и приготовился, но сука из Мерседеса даже на него не взглянула.