Вы же понимаете, да?
Человек с разбитым лицом во время этого монолога горячо и восхищенно кивал, а в финале даже прижал ладонь к груди, словно говоря «меа кульпа», и склонил голову.
— Всё так! — сказал он. — Разве ж я спорю, господи. И с капитаном, отпираться не буду, некрасиво вышло. Хотя вообще-то я защищался, вон у старлея спросите, он подтвердит. Нехорошо так о мертвых, но редкая сука, если честно, был наш капитан. Я вам мог бы порассказать про него, да вы же побольше моего таких историй слыхали, вам неинтересно будет.
— Оружие на пол, — перебил маленький телохранитель тусклым голосом. — Медленно, чтоб я видел.
За время этой покаянной речи он успел достать собственный пистолет и целился теперь незнакомцу в лоб.
— О, — сказал тот живо. — Слушай, это у тебя иностранный какой-то? То есть вам любые типа можно? Я не очень в них понимаю, сказать по правде.
Он поднял руки вверх, и мятая рубашка задралась, открывая покрытый синяками живот.
Высокая женщина едва заметно вздернула подбородок, и бледный в черном сразу шагнул вперед и прижал незнакомца к борту автобуса — словно это именно женщина поймала человека в мятой рубашке и грубо обыскивала теперь с ног до головы.
— Ну и работа у тебя, друг, — говорил он в эту самую минуту. — Нет, я понимаю, у всех свои погремушки, но реально — ты кайфуешь сейчас? Мне показалось, ты кайфанул. Без обид, но у тебя даже встал, по-моему. Чуть-чуть, а? Нет? Вот и с капитаном, кстати, такая же стремная была тема, он прямо торчал от такого. Вы мне, главное, только лейтенанта не портите, славный парнишка. Давненько его не видно, кстати.