Маленький в черном костюме, не замедляясь, развернулся боком и ударил его жестким локтем в грудь, как будто на месте седовласого визит-профессора в шелковом шейном платке стояло, например, кресло или какой-то еще неодушевленный предмет и задача была просто сдвинуть его в сторону. Однако владелец Ниссана оказался тяжел и к тому же выше его на голову, так что несколько покачнулся, но дорогу не уступил.
— Молодой человек, — сказал он сверху и выставил вперед большую ладонь. — Вам бы поучиться манерам.
Устраивать потасовку с невежливым коротышкой он, разумеется, не собирался и чувствовал себя скорее школьным учителем, который поймал в коридоре позабывшегося третьеклассника.
— А ну отошел, — негромко сказал бледный, не поднимая головы. — Отошел, блядь.
Даже пахло от него чем-то холодным, неорганическим. Металлом и солидолом, душной синтетикой. Внутри этой искусственной оболочки просто не было никого, с кем можно было договориться. И профессору, доктору наук, автору четырех эконометрических моделей международной миграции, учитывающих уровень образования, впервые за десять лет (а именно столько он не спускался в метро) неожиданно показалось, что он опять стоит на перроне станции «Университет», прижатый к серой мраморной колонне, с ногами на ширине плеч.
— Алик! — закричала сзади жена своим новым униженным голосом. — Алик, не надо, я прошу тебя!
— Так, всё, нет времени, — скучно сказала чиновница и посмотрела на часы, как будто опаздывала на поезд.
— Алик! — повторила жена. — Пожалуйста!
— Ты пистолет бы еще достал, мудила, — проговорила сквозь зубы женщина из Майбаха, когда белый Ниссан и его владелец остались позади. — Я не для того перед ними прыгаю столько времени. Испортишь мне всё.
Ее одетый в черное провожатый по обыкновению промолчал, и все же без желтого шефа явно чувствовал себя свободнее, потому что позволил себе довольно-таки непочтительную улыбку и даже бросил на высокую женщину короткий насмешливый взгляд.