Война, что ли?
— А ты думал что?! Дебила кусок! Думал, мы тут так просто? Всё вам разжуй, вы ж не думаете никто! Бараны! Подыхать будете, а не поймете ничего! — заорал шеф, неожиданно впадая в ярость, подскочил и замахнулся — оскаленный, желтый, с крючковатым носом. До ужаса похожий вдруг на злого дядю Сэма, спрыгнувшего со старого плаката, только без цилиндра. И Валера съежился, закрылся руками и подумал про жену, только на этот раз как следует, в самом деле подумал — и заплакал. — Ну ладно, ладно! — сказал шеф сердито, но не ударил, и голос стал у него почти человеческий.
Никаким пидарасам Валера сейчас ничего показывать не хотел, а хотелось ему вернуться в дачное свое вчерашнее воскресенье и прожить его еще раз, с утра и до вечера.
— Полтора года, — еще раз сказал шеф. — Это минимум, при полной загрузке. Техники, медики, ученые, персонал. Только надо быстро все сделать, понял? Нету времени совсем.
Звучал он теперь устало, по-стариковски, как если б седой генерал обращался к солдатам перед атакой, и Валере стало неловко. Все-таки война, подумал он. Мама родная, неужели война. Он утерся рукавом и спросил:
Дед отступил на шаг, приосанился и снова повеселел, как будто этого вопроса и ожидал.
— А вот сейчас и посмотрим, — сказал он с удовольствием и смерил заплаканного Валеру взглядом. — Пригодишься ты или нет.
И Валера вдруг испугался, что не пригодится, — и мысль эта вытеснила на секунду все остальные.
— Ладно, ладно, не ссы, — засмеялся шеф и похлопал его по мокрой щеке. — Ты же в армии служил? Найдем тебе дело. Стрелять не разучился еще? Возьмешь там помповики и топай обратно, наружу. Десять штук в багажник положишь, больше не надо. Один с собой. Передашь ей, что мы внутри, и пускай сворачивается. Пора собирать группу. Ну, чего смотришь? Пошел!
Космическая дверь зашипела и распахнулась.