Над ним стояла полная блондинка в цветастом платье, и светлое это платье спереди все было забрызгано бурой томатной кашей из разбитой банки. Фрагменты стекла, перемешанные с фасолью и помидорами, стекали по подолу и тяжело шлепались вниз. Блондинка (теперь они ее вспомнили) опустила голову и попыталась стряхнуть жирную массу со светлой ткани — с досадой, как делают люди, когда их облили супом. А потом подняла к глазам перепачканную ладонь, нахмурилась и неловко, боком рухнула на асфальт.
А от автобуса уже бежал ее седой горбоносый муж, и на локте у него болтался розовый девичий рюкзак Hello Kitty с пушистым белым помпоном.
— Не вздумай, — сказала женщина из Майбаха маленькому охраннику и вцепилась ему в плечо. — Всё! Я сказала, всё!
И рука, и голос у нее заметно дрожали.
Охранник не послушался и пистолет не опустил.
— Не вижу его, — сказал он сквозь зубы. — Куда он делся?
Смотрел он поверх бегущих и нервно, по-птичьи вертел головой.
Процессия к заветному рефрижератору, где ждали холодные компоты и яблочное пюре, растянулась почти на километр. Шли медленно, разговаривали неохотно и шепотом, навьюченные бутылками с водой, личными вещами и коробками с «Тещиной закуской»; не как люди, которым воздастся наконец за долгие страдания, а скорее как пассажиры перевернувшегося поезда.
Все кончилось: баррикада была разобрана, заложники свободны, а защитники амнистированы. Конечно, женщину в платье очень было жаль, и жаль было ее несчастного мужа и дочек, подумайте только, какой ужас — погибнуть вот так, от случайной пули.