Тоннель

И тем не менее осталось у всех какое-то смутное ощущение собственной неправоты и одновременно — обиды, как если бы кто-то их все-таки обвинял. Хотя винить их, разумеется, было не за что, и даже злосчастный вдовец (господи, он когда закричал, я думала — всё, сейчас прямо там и ляжет рядом) находился сейчас не здесь, а нес свою мертвую жену в другую сторону, к передним воротам, где следовало складывать мертвецов, и дочек забрал с собой. Но мечта о чудесном изобильном грузовике все равно вдруг скисла и потеряла силу.

Тем более что опасный преступник снова сбежал и в эту самую минуту вынашивал уже, наверно, какой-то новый коварный план, и напоминали об этом нервный человечек в черном с двумя теперь пистолетами и десять коротких дробовиков на плечах у десяти сильно встревоженных ополченцев. Одиннадцатый дробовик болтался на плече у толстого водителя Майбаха, который больше его не прятал, но душный свой плащ снять почему-то не догадался и выглядел так, словно вот-вот испустит последний вздох.

Валера, который ни разу еще так далеко не заходил, мечтал вернуться назад.

Возможно, чуток посидеть в машине — просто так, минуточек пять, а после явиться с докладом к деду в космическую комнату и больше наружу не соваться вообще. Он сделал достаточно, и был тут не нужен, и чуял вдобавок, что стрельбой у Газели все точно не обойдется, потому что оружия теперь было много, а когда столько оружия и столько народу, новая стрельба — просто вопрос времени. Но толстожопая стерва, конечно, его не отпустила; хотела, наверное, первой доложиться сама, и потому он тащился за ней, как пленный, с ненавистью глядел в белобрысый затылок и ждал беды.

Чиновница быстро шагала впереди своего растерянного отряда, не оборачивалась и никого не подгоняла. Со стороны могло показаться даже, что она, напротив, надеется оторваться и от растянувшейся процессии, и от вооруженного конвоя, который сама же снарядила. И словно бы чувствуя это, ополченцы тоже невольно ускоряли шаг, как будто боялись, что высокая женщина в синем бросит их здесь и исчезнет и сдать проклятые ружья тогда уже точно станет некому.

Именно по этой причине авангард шествия прибыл на место на добрых четыре минуты раньше остальных и почти бегом.

Для трехсот человек в другой части тоннеля последние два часа прошли совершенно иначе: они ели. Сладкую кукурузу, баклажаны в масле и зеленый горошек. Маринованные помидоры, лечо и клубничное варенье. Шампиньоны в рассоле, оливки с лимоном.