— Кто это — мы, интересно? — крикнули из толпы.
— И чего нас, к стенке теперь поставите? Да просто поели люди!
— Лично я, например, ни с кем не договаривался!
Голоса были анонимные и раздавались откуда-то из-за спин, с оглядкой на группу незнакомцев с дробовиками, однако общее настроение передавали верно, это видно было по лицам.
— Ну начать хотя бы с того, что вы здесь не одни, — сказала чиновница.
— Послушайте, — сказал инженер из Тойоты. Он больше не кривлялся. — Здесь двадцать тонн. Вы представляете, что такое — двадцать тонн? Это очень много.
— Митя, ну что ты ей объясняешь, — сказала его рыжая тощая жена. — У нас же тут полицейское государство теперь. Списки, пайки, рапорты по часам. Может, нам по росту еще встать?
Надо будет — встанете и по росту, едва не ответила женщина из Майбаха, которая только что освободила заложников, снесла баррикаду и к тому же не выносила этих праздных кукол с их вечно поджатыми губками, истеричными воплями в интернетах и уверенностью в том, что их завтра сошлют в ГУЛАГ.
Словно бы в подтверждение этих мыслей один из недавних рекрутов (в котором лейтенант узнал бы краснолицего Колю) прислонил дробовик к пирамиде зеленого горошка, поднял руку и завопил:
— Люда! Лю-да, я тут! Где там наши? Давайте сюда!
И было совершенно очевидно, что без малого двести «наших», до прибытия которых оставались считаные мгновения, обнаружат сейчас компоты, варенье и фаршированные оливки, позабудут обо всем и точно так же оглохнут, пока не набьют желудки.
Она четко следовала плану и делала все возможное, причем делала одна. Но с момента захвата Газели с «Черноголовкой» этот стройный план засбоил и начал рассыпаться, как телега, наехавшая на камень. Так, сказала она себе, так. Собраться. По крайней мере, они все наконец в одном месте, и время есть. Мало, но есть. Только что-то она все-таки упустила, что-то еще, кроме доктора, и никак почему-то не могла вспомнить, что именно.