— Где не хватит, не поняла? — спросила нимфа и, единственная, глядела при этом на лейтенанта. Хмурясь, как на чужого. Как если бы это он, лейтенант, был сильнее всех виноват.
Ровно спустя два часа после того, как спасательная экспедиция во главе с чиновницей из Майбаха отправилась на другой конец тоннеля ломать стену, возле польского рефрижератора появился невысокий худощавый человек в очень грязной рубашке. Он был бледен, держался за левый бок и дышал так, словно пробежал марафон, но шагал тем не менее быстро и вид имел самый решительный, если не сказать грозный.
Мирная эта картина человека в грязной рубашке нисколько не успокоила, а даже как будто рассердила еще сильнее, потому что шага он не замедлил и начал пробираться к рефрижератору, нисколько не боясь потревожить лежащих на асфальте людей, а то и напротив, стараясь нарочно их потревожить. Тем более что при этом он громко, не переставая кричал:
— Братцы! Ребята, подъем! Не спать! — а затем еще и схватил жестяную банку фасоли и заколотил ею о железный борт грузовика.
На спящих эти грохот и крики эффект произвели мгновенный — они проснулись и почувствовали ужас, какой всегда сопровождает насильственное пробуждение, и в особенности — когда уснуть пришлось не в своей постели, а в чужом месте и неудобной позе. В следующий миг кого-то ненадолго охватила надежда, что стена наконец сломана, мучения позади и разбудили их именно ради этой благой вести, а других и надежда толком охватить не успела, потому что дальше человек с кровавыми пятнами на рубашке вскарабкался на крыло тягача и оттуда, сверху, принялся выкрикивать уже по-настоящему страшные вещи.