Пальцем она показывала в середину нижнего ряда. Прямо под кадром с обмякшими новобранцами Валера, как в домофоне, увидел кусок тоннеля и чью-то обширную фигуру в черном, а приглядевшись, понял, что это поп. Самый настоящий, с длинной седой бородой и крестом на пузе. Вид у попа был такой, словно он сейчас завопит «изыди», сорвет крест с цепи и ткнет им прямо Валере в глаз. За плечом у попа виднелся родной Майбах, и Валерино сердце невольно сжалось второй раз: на сверкающем длинном капоте, как на убитом медведе, топтался какой-то худой, в рубашке, и упирался бесстыжей своей ногой в лобовое стекло.
Словно расслышав его мысли, худой на капоте обернулся, тоже глянул точнехонько в камеру, и Валера узнал в нем избитого самозванца, которого шесть часов назад встретил у баррикады, где террористы молились своему Аллаху.
— Эт-та что еще такое?! — прорычал шеф прямо у него за спиной, и от ужаса и облегчения Валера мгновенно облился потом, готовясь объяснять про девчонку и кнопки, про террористов и попа, однако дед, выпучив глаза, смотрел мимо Валеры в экран: — Эт-та что, я вас спрашиваю! Как они узнали? Кто сказал им, где вход?
Папа, подумала Ася.
— Вы прекрасно знаете, — сказала женщина в синем костюме, — что на этом этапе наличие объекта скрыть невозможно. — Голос у нее был усталый и сонный. — Я действую по протоколу.
— У коня в заднице твой протокол! Сорвала уже все протоколы, всё сорвала, блядь! — Жуткий старик подскочил к ней и замахнулся.
Он похож был на злую маленькую обезьяну, прыгал и скалил зубы, и большая женщина от его криков уставала как будто еще сильнее. Как будто ей все уже было равно.
— Я действую. По протоколу, — повторила она, глядя в пол. — С учетом обстоятельств. Мы вооружены и готовы, всё под контролем. Но если вы хотите провести отбор сами, сделайте одолжение. Охранная группа ждет, я вас к ним провожу.