Вероятно, чуткий капитан тоже это понял, потому что отреагировал быстро и напал первым — налился кровью, раздулся и заорал:
— А может, и придется! Ночевать! Ни воды, ни дыма нету, ситуация неострая, и не базарить надо без толку, а вернуться по местам и ждать, без истерики, порядок соблюдать! Устроили тут, понимаешь, пикет! Дайте специалистам работать, без вас, понимаешь, разберутся!
Как ни странно, находчивая капитанова контратака сработала. Причины, вероятно, были разные, но гнев человека в форме подействовал на всех одинаково.
Торопливо и не глядя друг на друга ушли обе женщины-Кайен, словно каждая надеялась обогнать вторую; заспешил к своему Рено темнолицый маленький таксист. Потом мимо решительно прошагал Патриот, уже остывший почти до нормального цвета, с белобрысым шестилеткой на руках, и с ним его сдобные розовые жена и дочка. Митя тоже протянул было руки, но ни Саша, ни Ася ждать его не стали и были уже далеко впереди.
— А где капитан? — спросила мама-Пежо, дергая Митю за рукав. — Вы не видели капитана? Ох, да куда же он делся, только что же был здесь...
Но похоже, мордатый хитрец-полицейский совершенно не собирался превратиться в ее заложника еще и на обратном пути, потому что видно его нигде не было, да и вообще знакомых вокруг почти уже не осталось.
— Господи, — вздохнула мама-Пежо и посмотрела вниз, на сына, который затих наконец и сидел теперь возле ее ног со слабой блуждающей улыбкой, как румяный джинсовый Будда. — Я его сама не донесу.
Недовольное лицо ее на секунду обмякло, сделалось усталым и беспомощным. Митя еще раз обернулся, чтобы найти своих, и не нашел.
— Давайте я помогу, — предложил он.
Она с сомнением оглядела его, потом подошла ближе и принюхалась.