Самый острый, однако, нашелся внезапно у кудрявой русалки в зеленом — рыбный, тонкий и длинный, как скальпель, с особой какой-то японской заточкой, причем прямо в русалкиной сумке рядом с пудреницей и кошельком. И вот этим самым ножом и пинцетом из той же русалкиной сумки доктор вытащил первые две в своей жизни дробины и занялся третьей. С каждой следующей дело шло чуть быстрее — оказалось, это не так уж и сложно. Через восемь минут он справился уже с половиной и выяснил заодно, что русалку зовут Алиса и она не боится крови.
А жена человека с дробью в боку — боится, зато может стремительно раздобыть нож, пинцет, воду, бинты и все остальное примерно в любых количествах, буквально из-под земли. И не только она; доктор вдруг обнаружил, что все его указания выполняются незаметно и сразу — принести это, прижать здесь, еще спирта, еще воды, промокнуть ему лоб. Передвинуть машину, чтоб свет падал удобней и не пришлось двигать раненого. Нет, не только ксеноновый внедорожник, а все машины, еще раз — так, чтоб фары смотрели на госпиталь, потому что, как только он вытащил из первого человека на грязном куске асфальта первый кусок свинца, этот грязный кусок асфальта и правда стал госпиталем, пускай ненадолго.
Превращение это незамеченным не осталось, и в госпиталь, освещенный со всех сторон и заметный издалека, начинали уже тянуться новые пациенты с разными жалобами, а с ними и те, у кого жалоб не нашлось, просто страшно было сидеть в темноте.
А затем, на девятой минуте (доктор как раз объяснял Алисе, как тампонировать рану), объявились и мужчина с женщиной из Тойоты, ровно по той же причине: там действительно было светло, и свет видно было издалека. А точнее, по этой причине пришел мужчина, потому что женщина понятия не имела, куда он идет и зачем, а спросить не решилась. Как и там, у закрытой двери в стене, от которой все разбежались, а он остался, — не придумала, что спросить и как начать разговор.
Просто шла за ним и держала ломик. В круге света она первым делом увидела почему-то не госпиталь, а красавицу химика из Кайен, ее мертвую падчерицу, потом мамочку из Пежо и мальчика, то ли мертвого, то ли еще живого, и живых Патриотов, всех четверых, и бросилась к ним.
Инженер из Тойоты тоже увидел не госпиталь, а собрание, как у полицейского Форда, где часа два назад говорил неправильно и не то. И к собранию этому обратился.
