— А теперь их позови сюда, — приказал тот же голос шагов через двадцать, когда вывел ее из-под камер и света химических фонарей. — Ну, давай, они ж сами тебя до утра не хватятся.
И она снова послушалась и позвала, хотя эта задача была посложнее, потому что про ополченцев чиновница забыла тоже и сначала пришлось сосредоточиться и припомнить, кто такие «они» и зачем они, господи, могут вообще пригодиться.
Пятеро ополченцев услышали зов и приблизились, светя во тьме фонарями, как глубоководные рыбы. И увидели босую свою предводительницу, от которой натерпелись немало горя и которой недавно боялись, в каком-то совсем уже непотребном виде — мало было раздутых ступней, бурых пятен на блузке и кровавой маски вместо лица, так она еще правую руку держала теперь у себя в штанах.
— Вы, ребята, тихонечко лучше постойте, — сказал им человек.
— ...Без обид, но я должен спросить. Прямо мучаюсь этим вопросом, — сказал убийца полицейских и вдруг хихикнул, хотя руки его заметно дрожали, а сам он еле стоял на ногах. — Объясните мне, вы себе это войско по какому принципу набирали? Кто решил там у вас, что случайным людям достаточно ружья раздать и получатся сразу солдаты?
— Да, — кивнула чиновница и тоже внезапно хихикнула. — Это правда ошибка в плане.
— Ну, моя дорогая, перестаньте уже, умоляю.
— Нет, секунду, — перебила чиновница и по-птичьи склонила голову набок, потому что слышала одним только правым ухом.
— А, — сказал человек с дробовиком, — ну конечно. Вы хотели быть единственными психопатами. Понимаю, это гораздо удобней, но в реальном мире так не бывает, моя дорогая, и поэтому план ваш — бездарный и начальство ваше, простите великодушно, бездарные идиоты... ну, признайте, я вижу, вам хочется.