И стояли там в этом в проеме машины — ровно, рядами по три. Чистые, непыльные и блестящие, как на парковке автосалона в солнечный день. А перед дверью толпою стояли люди — такие же чистые. Очень чистые, нереально. И на мгновенье владельцу УАЗа Патриот, почти ослепшему от гипоксии, померещилось даже, что все они в белых одеждах и сияют.
— Господи, ну наконец-то! — сказал один сияющий человек и засмеялся.
— Что ж вы так долго? — с мягким упреком спросил другой.
Ответить владелец УАЗа не смог — он дышал. В голове у него гудело, а льющийся из проема свет ослепил его так же, как до этого темнота и нехватка кислорода.
Чистые люди ахнули и подались назад.
— …Вы не волнуйтесь, за тросом уже пошли, сейчас принесут, — сказал человек, тот, который сказал «наконец-то». Он больше не сиял, не смеялся, а опустился на корточки возле решетки и слушал инженера серьезно, и белых одежд на нем тоже не было никаких.
— Надо машины еще. Отодвинуть, — хрипло сказал инженер, который сидел на полу и кричать не хотел, запретил себе. А если честно — не мог, как и подняться на ноги. — Все чтоб. Отъехали. Места не хватит.
Может, и стоило крикнуть — сейчас, надо быстро, бегом, ну что вы копаетесь, блядь, чего ты уселся.
— Да-да, не волнуйтесь, — повторил его молодой собеседник. — Трос есть, машины сейчас отгоним. Послушайте, — сказал он, — а хотите арбуз? Ну ждем пока все равно, принести вам? У нас тут, представляете, восемнадцать тонн, целый грузовик.
Он правда похож был на лейтенанта, славный, с хорошей улыбкой. Однако владельцу УАЗа опять захотелось просунуть руку сквозь прутья и эту улыбку стереть. Мешал ему только инженер из Тойоты, который смотрел на него, хоть ничего и не говорил больше, просто смотрел, но очень как будто громко.