И теперь с каждой минутой невинная хитрость, с которой он начал свой поход, неумолимо превращалась в обман, в прямое невыполнение приказа, а то и в саботаж, а принять какое-то другое решение или даже просто ускорить шаг он был уже не в силах и просто шел вперед обреченно, как старая лошадь на бойню.
И тут впереди наконец показалось спасение — навстречу ему, уверенная и как всегда хмурая, шагала светловолосая дылда, а рядом топал такой же рослый и белобрысый молодой полицейский, и были они в этот прекрасный миг похожи на брата с сестрой из какой-нибудь древней былины или даже на ангелов, могучих воинов света, несущих ему, Валере, избавление и надежду.
— Чего ж вы так долго! — вскричал Валера и распахнул руки. Ни разу в жизни он этой проклятой бабе так еще не радовался. — Меня послал уже, — продолжил он с осторожным упреком. — Доклада требует.
— Доложим сейчас, — бросила она, не останавливаясь, и прошла мимо.
— Так это, — сказал Валера, разворачиваясь и прибавляя шагу, — если у вас дела еще какие-то, тогда, может, это.
— Я сама, — отрезала она и пошла еще быстрее.
Парнишка-полицейский тащился за ней послушно, как военнопленный, и даже не оглянулся.
Из-за плотно задраенных окон в кабине Газели скоро стало совсем жарко, воздух загустел и испортился. Вокруг уже минут пятнадцать было тихо, никто больше не кричал и в дверь не барабанил, но экран из фольги, которым они загородили стекла изнутри, юный водитель поднять так и не решился.