Тоннель

 — Пожалуйста, подождите!

Кто-то гнался за ними вдоль ряда, задыхаясь и топая, и старлей машинально даже нащупал было застежку кобуры у себя на поясе, но не расстегнул, стало незачем. Бежавший был уже рядом и оказался смешным всклокоченным человечком в очень мятой рубашке. Щеки у него горели красным, перед собой он нес громоздкую переноску с толстым белым котом, из-за которой старлей и вспомнил его и оставил кобуру в покое.

— Куда же вы делись, я вас еле нашел! — сказал человечек с укором, сгибаясь пополам и пытаясь восстановить дыхание, но ящик свой из рук не выпустил.

 — Я не могу бегать, мне нельзя, понимаете. Ну как же вы ушли, мы не решили ведь ничего...

— Решим, — уверенно перебила женщина-Мерседес. — Всё решим, подождите немного. Возникли непредвиденные...

— Да не может он ждать! — закричал человечек. — Я же объяснял вам, господи, все можно отложить, все, а его — нельзя, его точно нельзя! Вы обещали, и никуда я вас не пущу, я не позволю!..

Старлею, ошалевшему от недосыпа, жары и череды диких событий, свалившихся на него за последние двенадцать часов, в эту минуту показалось, что мятый сердитый человечек говорит про своего кота и каких-то особых условий требует именно для него.

— Не, ну это вообще уже, — сказал он. — Совсем охренели. А ну марш отсюда!

Человечек вздрогнул и отступил на шаг.

— Вы обещали! — сказал он отчаянно.

Женщина-Мерседес нетерпеливо посмотрела на часы.

— Идите, — сказала она человечку. — Идите, я сама вас найду.

— Марш! — повторил старлей и топнул.

Помятый любитель кошек погас и съежился, горько покачал головой и сгинул в проходе между машинами.

Водителя Валеру, которого желтый старик из Мерседеса отправил «уточнить обстановку», они встретили еще минут через пять. Он медленно шел им навстречу в душном своем пиджаке, застегнутом на все пуговицы, и выглядел человеком, который идти-то идет, но явно не спешит никуда добраться. Так, в общем, и было: как только бронированный Майбах скрылся из виду, Валера остановился передохнуть в первый раз, и, пока он переводил дух, привалившись к чужому пыльному капоту, ему внезапно пришло в голову, что выяснение обстоятельств зловещего выстрела у него, человека немолодого и непривычного к быстрой ходьбе, может занять немало времени и это вряд ли кто-нибудь поставит ему в вину.

Гораздо логичнее было ожидать, что здоровенная белобрысая стерва вспомнит наконец, за что ей платят ее неприличные деньги, и возвратится с докладом сама.