Тот, для кого живу. Продолжение

— Мне нужно посмотреть записи с камер, — подлетел он привставшему со стула при виде него пожилому охраннику. — Быстро!

— Э-э, на каком основании? — замешкался тот от необычной просьбы.

Влад не стал больше тянуть, ткнул тому в лицо раскрытыми «корочками».

Охранник согнулся над монитором, принялся неумело тыкать одним пальцем в клавиатуру. Да уж, таким макаром они и до ишачьей пасхи ничего не увидят! А если и увидят, то совсем не то!

Почувствовав позади себя чье-то присутствие, Влад оглянулся через плечо и столкнулся с пристальным взглядом Соколова.

Наконец-то на мониторе появилось то, что нужно. На черно-белом размытом фоне рябили фигурки людей в фойе, среди которых Влад сразу же наметанным глазом выхватил парня в ничем не примечательной одежде (на улице каждый третий в такой же куртке и джинсах) с букетом в руках и накинутом на голову башлыке (явно специально). Несколько секунд ушло на то, чтобы безликий курьер, перебросившись короткими репликами с женщиной из «справочного», исчез обратно в темноте проема входной двери, а букет тут же был передан в палату.

Черт! И никаких опознавательных знаков на одежде!

По просьбе Влада запись была прокручена еще несколько раз, но положения это не спасло. Лица мерзавца рассмотреть так и не удалось.

— На улице есть камеры? — Демидов хватался за малейшую возможность хоть что-либо прояснить. — На крыльцо? На подъездные пути?

Охранник поколдовал над клавиатурой, и на мониторе в сером цвете возникло укрупненное изображение улицы.

Так, ладно, этим курьером пусть менты занимаются, а он должен обезопасить Ксю здесь. Шестеренки в мозгу Демидова крутились и крутились, перебирая возможные варианты. Мог бы, оставался с ней рядом и днем, и ночью, но руки ему в этом связывал, в первую очередь, сын, а во-вторых, надежда на то, что средь бела дня, в переполненном отделении стационара Ксю все же будет в безопасности.

Кинув взгляд на часы, понимая, что время уже реально поджимает, Влад рванул наверх в отделение.

— Что происходит? — Соколов бросился за ним следом, даже не озаботившись тем, что по-прежнему был в верхней одежде и без бахил. И останавливать его уже никто не торопился.