Тот, для кого живу. Продолжение

Это лишь вопрос времени… Влад отправился прямиком в отделение травматологии на втором этаже, надеясь уже из беседы с ним извлечь максимум информации.

Однако Аслан Курбанов молчал. Смотрел на сурового визитера и криво усмехался на все обвинения. Поддерживая раненую руку на перевязи, полусидя в кровати, делал вид, что не понимает, о чем шла речь, вынуждая Влада говорить больше, чем следует.

— Я знаю, это ты, — уже еле сдерживаясь, выпалил Влад, — и я это докажу!

Уйдя, хлопнув дверью, Влад не видел, как с поросшего черной щетиной лица Курбанова сползла ухмылка, глаза загорелись недобрым огнем.

Скривив в гримасе отвращения лицо, Аслан смачно плюнул в сторону двери.

С того момента как он ушел, она вновь его ждала… Это было новое чувство. Вполне осознанное. Теплое, уютное и приятное. Изгнавшее страх, усмирившее дрожь внутри.

Закрыв глаза, Ксения лежала на кровати и прислушивалась к тишине в коридоре. Надеялась, что раздастся звук уверенных шагов, и Влад появится в палате. Принесет с собой еще порцию спокойствия и сильными руками укроет собой от всех.

Снова захотелось уткнуться ему в грудь, уловить его неповторимый запах, обвить руками мускулистую шею, чувствуя исходящую от всей его фигуры силу.

Она словно вновь оказалась в его объятиях и теперь могла «видеть» проглядывающие в вороте рубашки волоски на его груди, несколько морщинок на шее, изредка оживавший кадык и, если прижаться к нему покрепче, могла «ощутить», как царапают кожу щетинки на его щеках. Обжигающе царапают.

А если чуть выше поднять голову, то можно взглядом натолкнуться на хорошо очерченные губы красивой формы, нос с горбинкой и серьезные, неотрывно смотрящие на нее глаза.

Этот взгляд, горящий, говорящий, был знаком до боли. Он уже смотрел на нее так, прежде чем поцеловать впервые. И сейчас ей снова захотелось ощутить на себе его взгляд с тем, чтобы потом он перетек в поцелуй, и даже губы загорелись от этой мысли. А после поцелуя…

Теперь уже горели не только губы. И вновь страх пронзал все тело.

Но теперь это был иной страх. Сладкий, от которого странно свело низ живота, и в паху поселилось томление. Напряжение из каждой клеточки тела стекалось туда и билось, пульсируя, все чаще, все сильнее, требуя от нее хоть каких-либо действий.

Ксю перевернулась, сжала одеяло меж ног, зарылась головой в подушку. В уме отчетливо возникла картинка — она и Влад, вдвоем, обнажены, он сверху. Мощный, пугающе-страшный. И она, беззащитная перед ним.