Тот, для кого живу. Продолжение

— Хренею я с тебя, Демидов, — восхищенно признался Димон, — такую схему замутить, а! И главное, как ты девку-то подписал на такое? У нее вся морда разукрашена.

— А-а, — отмахнулся Влад, — она этим зарабатывает.

— Ее бьют за бабки? — удивился опер.

— Фиг ее знает, может, и бьют. Телом, в общем, зарабатывает.

— И че? Много взяла?

— Не дороже денег. Пятьдесят штук за один удар, — когда Димон присвистнул, Влад добавил: — Да ладно, не жалко.

Ему и, правда, не было жалко ни набежавшей сотни, ни девчонку.

Маринка сама согласилась. Не сразу, конечно, но согласилась. Ради подруги. И сумму назвала, он даже не торговался. Да и приложился несильно, только чтобы синяк на коже остался, да кровь выступила. Остальное она сама — ногтями да пальцами поработала, расцарапала себя, расщипала. Главное, и понятые, и ППС-ники, и все остальные поверили — ее избили по-настоящему.

Что до других следов «насилия», там Воронов подстраховал. Нет, экспертиза была «чистой», со всем биологическим материалом, как положено, лишь характерные травмы добавили, сгустили краски.

И знал об этом только эксперт.

Когда через довольно продолжительное время вернулись ППС-ники с потерпевшей, со свежим заключением от медиков, Курбанов все еще был в отключке. Димон парней отпустил, сославшись на то, что вызовет другой патруль, так как их смена уже закончилась. Маринку пока оставили здесь — нужно было предоставить Курбанову после пробуждения результат его гулянки, чтобы он потом не вздумал утверждать, что ничего не было.

Через час Демидову надоело ждать, да и Маринка постоянно поглядывала на время и намекала, что ей хочется домой, полежать, отдохнуть. По ее меркам, ей все еще полагалось спать, а за «переработку» доплаты не предвиделось.

Влад снова приблизился к кровати и пнул пару раз Курбанова с силой по ногам. На этот раз тот зашевелился, с трудом разлепил заплывшие веки. Обвел мутным взглядом комнату и, увидев Влада, вздрогнул.

Узнал. Решив, что зрение его подводит, либо что он до сих пор еще спит, дернул правой рукой, желая протереть глаза, но не тут-то было — рука надежно была зафиксирована в одном положении, и двигать ею было невозможно. Вот тут парень понял, что окончательно проснулся.

Вместе со сном страх выбил из него и остатки хмеля. Теперь он взирал на присутствующих осознанно, с закономерно возникшей паникой во взгляде.