Тот, для кого живу. Продолжение

 — И этого разбудить, — махнул головой в сторону кровати.

Если с понятыми все оказалось просто — с верхнего этажа как раз спускалась семейная чета, то с парнем все было намного сложнее — он беспробудно дрых и не хотел просыпаться. Мычал что-то нечленораздельно, но в чувство не приходил. Пришлось окатить его водой.

Но и после пробуждения он особо ничего не соображал. Бессмысленно хлопал глазами, усиленно и безуспешно пытался удержать равновесие, не обращая внимания на то, что стоял перед посторонними людьми практически без штанов.

Девушка, отчаянно всхлипывая и размазывая по лицу кровь, поведала и без того понятную историю. Как познакомились в баре, как танцевали и выпивали вместе, как решили продолжить знакомство на съемной квартире. И все бы ничего, но захотелось гражданину Курбанову полового сношения в извращенной форме, на что девушка пойти не захотела.

— Давайте ее на медосвидетельствование, — дал команду ППС-никам опер, когда протокол был заполнен и подписан всеми, кроме Курбанова (по поводу него была сделана отметка об отказе), — потом с заключением сразу обратно. Я подожду, пока гражданин очухается, — он со скрытой усмешкой взглянул на опять захрапевшего парня, — и сразу в отдел поедем.

Когда квартира опустела, Димон уселся в кресло, вытянув ноги, пристроил их на столике. На него вновь напала зевота, поскольку жутко хотелось спать, но он знал — самое интересное только начинается. Поэтому он просто ждал…

Входная дверь почти беззвучно открылась и закрылась, и в комнате появился Влад. Мужчины обменялись рукопожатиями, Димон довольно ухмыльнулся в сторону спящего Курбанова:

— Готов. Чуть тепленький — бери да пользуйся.

Влад смерил брезгливым взглядом храпящее тело, с удовольствием пнул безвольные ноги, чтобы проверить глубину сна. Тот спал по-мертвецки.

— Наручники дай, — обратился Влад к другу, на что тот в голос заржал:

— Правильно. Человек в наручниках — уже не человек.

Через минуту правая рука Курбанова была надежно пристегнута к батарее — благо, близость стены позволяла, а он сам продолжал храпеть, источая алкогольные пары.