До сих пор природа стабильным теплом не баловала и средняя температура около двадцати сменялась дождливыми двенадцатью-пятнадцатью, опускаясь ночами весьма ощутимо. К тому же собирался дождь, а Куликова надо бы в тепле держать."
"Саргин обустроил что-то наподобие чума – нашел три тонких, но длинных деревца-плавника на берегу, поставил их на землю и, перекрестив верхушками, закрепил на корневище. Одной из стен «чума» стала палатка Стеши, с других сторон Тим настелил на установленные ветки большой кусок полиэтилена, который нашел у Куликова в рюкзаке, и его непромокаемый прорезиненный брезентовый плащ.
Заткнул дыры между стволом и галькой мокрыми вещами, оставил небольшое отверстие в «крыше» сооружения, перенес в его центр костер, грамотно разжег и повесил котелок с водой, собираясь приготовить себе ужин и натопить «дом». Пристроив в переплетении корней включенный фонарик, направил его свет на Михаила Евгеньевича и приступил к самому главному.
Сначала разрезал и осторожно снял с пострадавшего сапоги, раздел, с уважухой отметив, что дед пользуется кальсонами – мудрое для тайги решение, переложил уже голого Куликова на туристический коврик Степаниды и начал внимательно осматривать тело.
Голова разбита в двух местах – кость не выворочена, но трещины явно есть и кровит до сих пор сильно. Сотрясение мозга наверняка очень сильное. Промыл и забинтовал.
Так, что дальше мы имеем? Ребра – два справа поломаны, и пара трещин на других, видимо, деда о камни потоком правой стороной серьезно так приложило.
Внутренние кровотечения под вопросом. Хоть его и мутузили нещадно ногами те козлы, но душегрейка овечья – она как броня, честное слово, из кондовой такой, задубленной кожи, да еще мехом плотным внутрь, вот и сработала как амортизатор, глуша силу удара и в реке уберегла от несильных ушибов, хотя все тело в наливающихся синяках и порезах.
Так, что еще: левая рука сломана, правая – кость выскочила из плечевого сустава, вправил. Правая нога переломана в нескольких местах, левая вроде ничего.
Перетянул плотно грудную клетку пострадавшего его же рубахой, побродил уже в полной темноте с фонариком по берегу, нашел подходящие деревяшки, сделал временные лубки на руке и ноге и привязал разорванной на полоски майкой.
Сделал парочку уколов из запаса, который всегда брал с собой в поездки, зная, что прав Славин – к нему и мужикам его профессии и на самом деле частенько притягивает ситуации, в которых требуется помощь разного рода, в том числе и медицинская.
