Товарищ "Чума" (СИ)

Что же со мной такого произошло? Похоже, что от моего проклятия «червлёной дрисни» пачками начали помирать фрицы. И происходит это без всякого «посредничества», как в случае с дедом Маркеем.

Вот меня накрыло основательно — похоже, что к такому притоку силы мой, пусть и слегка модифицированный организм ведьмака оказался абсолютно неприспособленным. Уж слишком быстро я развиваюсь… Похоже, что я просто вырубился — как говорится, пробки вышибло. Однако, это совсем не объясняет, почему я собственного голоса не слышу? Да и вообще не чувствую собственного тела! Только боль, усиливающуюся с каждым словом, произнесённым отцом Евлампием…

Я попытался двинуть рукой, затем — хотя бы одним пальцем.

Но все усилия были тщетны — я не чувствовал ни рук, ни ног! Попробовал открыть глаза — но непроглядный мрак, окружающий меня со всех сторон, и не думал развеиваться. Мало того, я сам был этим мраком! Он был вокруг, он был во мне, и я был им.

Гребанный аппарат! Что со мной? Я вообще пришел в сознание? И вообще, что это за место? Может быть, я уже умер — и это мой персональный ад.

Вот такое изощрённое наказание за мои грехи? Но ответов на эти вопросы естественно никто мне давать не собирался. Даже отец Евлампий, продолжающий талдычить молитвы мерным речитативом:

После этих слов перед моими «отсутствующими» глазами полыхнуло таким разноцветьем света и красок, что я на какое-то время впал самую натуральную прострацию. Ибо ничего подобного раньше видеть не доводилось.

Яростный слепящий свет, исходящий от сидевшего на престоле, заставил буквально гореть огнём всё моё естество.

Боль была нетерпимой, чудовищной, просто адской. Однако, несмотря на это, отчего-то одновременно приносившая и неземное блаженство, хотя мазохистом я никогда не был.

Да и вообще непонятно, что во мне могло «гореть» — ни ног, ни рук, ни головы, ни тела у меня не было? Я закричал, но голос у меня тоже так и не появился. Поэтому мои мольбы о помощи остались неуслышанными. Хотя, может я и ошибаюсь. Причем очень и очень глубоко.

Да-да, я тоже увидел эту книгу, вернее, папирусный свиток, исписанный «убористым почерком» с обеих сторон и запечатанный большими «сургучными» печатями. От этих печатей тоже веяло силой и мощью, однако, они не причиняли мне невыносимых страданий. Я чувствовал с ними какое-то… родство… что ли?

Я даже забыл про терзающую меня боль, «во все глаза» рассматривая, наверное, самую яркую и раскрученную «медийную» личность планеты Земля за последние две тысячи лет.