Товарищ "Чума" (СИ)

Я где-то слышал выражение, якобы исходившее из уст Сына: «Видевший Меня видел и Отца»[9]. А это могло означать, что Сидящий на троне выглядит точно также. Как, впрочем, могло и означать нечто иное. В Богословии я совершенно не силен.

Перед моим взором уже разворачивалась совершенно иная картина: я словно бы парил над землей неподалёку от высоких гор, отливающих медью в свете заходящего солнца. Лучи пламенеющего заката смешивались с небесным светом, подобным сиянию Сидевшего на престоле Отца.

А из ущелья, между двумя «медными» горами выметнулись четыре стремительные колесницы, запряжённые конями разной масти и ведомые четырьмя вооруженными возницами.

Одно время они катились почти бок о бок, словно соревнуясь между собой. Но через некоторое время, стало заметно, что в этой гонке наметился свой лидер.

Первой мчалась колесница, ведомая тонконогим белоснежным жеребцом. Однако, несмотря на его кажущуюся хрупкость и аскетичность, под кожей жеребца перекатывались железные мышцы, что позволили ему вырваться вперед.

В повозке стоял суровый воин, такой же худой и жилистый, под стать своему жеребцу. Его длинные белые одежды развевались по ветру, громко хлопая длинными полами. Белоснежный терновый венец венчал его голову, а за спиной я рассмотрел лук и колчан со стрелами. Отчего-то песок, поднимаемый копытами жеребца и колесами повозки, стелился следом за ним плотной изумрудной дымкой.

Следом за ним, отставая не более чем полукорпуса, летел могучий рыжий жеребец.

Он был куда массивнее и мощнее изящного белого скакуна, и от его поступи, казалось, сотрясаются даже горы. В повозке, держа вожжи одной рукой, стоял краснокожий гигант. На его обнаженном торсе перекатывались рельефные мышцы, когда он, погоняя скакуна взмахивал второй рукой, сжимающей пламенеющий меч. Шлейф, тянущийся за ним по воздуху, напоминал кровавую взвесь, временами выстреливающую яркими языками огня.

Третья колесница, запряженная аспидно-черным скакуном, основательно отстала от этих двух лидеров.

Но это, похоже, ничуть не волновало правящего ей чернокожего возницу, сжимающего в свободной от вожжей руке меру, или весы. Он невозмутимо правил своим черным скакуном, время от времени поглядывая на своего «соседа», с которым по-прежнему продолжал идти бок о бок.

Четвертый жеребец имел и вовсе неприглядный вид, похожий больше на замученную непосильной работою клячу, чем на боевого скакуна.