Товарищ "Чума" (СИ)

— Довели… Эх! Он же еще мальчишка совсем! — продолжала возмущаться Глафира Митрофановна. — Я ему на днях осколок из головы вытащила. После подобной операции здоровые мужики пластом неделями лежат. А этот, туда же — вылазки устраивать! — словно заботливая наседка суетилась она вокруг меня. — А потом пулевое… Вижу, что не сразу перевязали, вон, весь бок в крови! Штаны, гимнастерка. И в сапогах, похоже, хлюпает! Да он столько крови потерял, что не известно, как вообще не помер? Переливание крови ему нужно, срочно!

Эка, как маман за меня взялась! Наверное, и правда, бережет будущего зятя.

Дар-то не охота из семьи упускать. Ладно, пусть её — мне же лучше. Она, как-никак, меня перед партизанами настоящим героем выставила. И на неё у меня, в отличие от дочки, большие планы в самое ближайшее время. Дар свой нужно всесторонне изучить.

— Глафира Митрофановна, — чистосердечно поблагодарил я её, — спасибо за заботу! Мне уже намного лучше! — Я приподнялся на локтях и огляделся — лежал я на лавке в какой-то незнакомой избе.

— Надо посмотреть, как там вообще происходит…

— Куда собрался?! — рявкнула мамашка, припечататывая меня ладонью в грудь. Я не удержался и рухнул обратно на подушку. — Лежи пока, без тебя справятся! Самое главное ты уже сделал!

— Лежи-лежи, малой, — подключился к Глафире и дед Маркей. — На-ко вот, хлебни морсу из черноплодки! — Протянул он мне большую глиняную кружку. — Дюже полезная! Даже кровь, грят, затворяет!

— Попей-попей, — разрешила мамашка, — хуже точно не будет…

Я вновь приподнялся, Глафира на этот раз мне не мешала.

Но руки у меня дрожали, а в теле поселилась такая слабость, что хотелось просто упасть, закрыть глаза и ни о чём не думать. Крови, действительно, наверное, очень много потерял. С помощь деда Маркея я припал к кружке с прохладным напитком, и высосал её практически в один присест — кроме всего прочего меня мучила чудовищная жажда.

Но бросить всё, и отрубиться в очередной раз, мне не давало неоконченное дело.

Нужно было как можно скорее собрать все печати проклятия в деревне, чтобы избежать даже вероятности повторного заражения. Однако, выйти на улицу мне явно не дадут.

— Спасибо, дед! — произнёс я, напившись до такой степени, что в животе ощутимо забулькало. — Можно я пару минут в одиночестве полежу? — попросил я присутствующих в избе партизан. — Только скажите сначала? У нас всё получилось? Или…

— Не переживай, малой, — покровительственно произнес дед Маркей.