– Где ты танцуешь?
– Уже – нигде.
– Из-за того, что я просто зашел на репетицию?!
Что за чушь?!
– Нет. Не из-за этого.
– Рассказывай…
– Это Вас не касается.
– Меня касается всё. Ты в моём… полном распоряжении, и я должен знать о тебе всё. Итак, где ты танцевала?
– Театр сломанного танца.
– Бауш?
– Наш руководитель ее ученик.
Мы уже опаздываем на сделку, и я трогаюсь, выезжаю на дорогу.
– А это был твой партнер?
– Это был наш хореограф.
– Я так, понимаю, не только хореограф?
Иначе, чего так тебя зацепило мое появление? Да и переписки ваши не оставляют других интерпретаций.
А ваш вахтер так неприятно был удивлен тому, что ты «моя девушка».
– Моя личная жизнь тоже в Вашем распоряжении?
– В каком-то смысле – да. Я должен знать. Не детали, конечно, но…
– Да. Не только.
– А почему ты сказала, что больше не танцуешь?
– Когда-то я была в первом составе. Заболела Елизавета, мне пришлось уйти во второй. Учеба, работа… Потом, я попала в рабство. И пришлось уйти в третий. На сцену третий состав практически не выходит.
Пара репетиций в неделю, чтобы не терять форму и всё. Что-то еще?
– Не огрызайся. Сожалеешь, что приняла мое предложение?
– Нет. Спасибо за возможность помочь сестре. Но нашу с ней квартирку все равно придется продать. Поэтому моё рабство не имеет смысла.
– Так… вот тут не понял. Как дела у Елизаветы?
– Страшно… – вздыхает она. – Чтобы почка прижилась, полностью убивают иммунитет. У нее теперь СПИД. Не вирусный. Она живет в клинике, в «чистой комнате». У нее начинается РОТ, реакция отторжения и неизвестно, чем это закончится.
– РОТ? Что-то пошло не так?
– В разной форме он есть у всех после трансплантации. Как пройдет у нее – никто не может предсказать.
– То есть, все идет по плану?
– В целом, да.
– А что с квартирой?
– Елизавета все равно в больнице, и мы ее сдали полгода назад. Но теперь аренда не покрывает расходов на содержание Лизы в клинике. И мы решили продать.
– Я мало тебе плачу?
– Если я ее продам, то смогу полностью отдать Вам долг.
И быть свободной. Часть уйдет на содержание Елизаветы и лекарства…
– А когда она выйдет из больницы, то поедет жить на вокзал?
– Нет! – гневный взгляд.
– Я оставлю небольшую сумму, чтобы купить квартиру в Пушкино. Наши родители были оттуда родом.
Были?..
– И мы уедем отсюда.
Нет, не уедете!
– Софья. А если почка не приживется и придется идти на второй заход?
Закрывает лицо руками.
– Я молюсь, чтобы прижилась.
– Да и я уже тебе сказал, про срок контракта.
