Трактир «Разбитые надежды»

Конечно, в тех местах, где могучий хвост пришелся по икрам, кожа еще саднила, но не более того.

— Как это? — ошарашенно пробормотал он.

— Как-как? Ногами иди.

* * *Селение, о котором рассказывал Марат, вовсе не походило на безлюдную череду пустых холмов, откуда четверо суток тому назад отчалил плот с беженцами. Довольно высокая каменная насыпь, снаружи обложенная дерном, широким полукругом ограждала поселок от всей остальной суши. По насыпи, с дистанцией шагов тридцать, ходили вооруженные чешуйчатые. У большинства в руках были луки со стрелами, но как минимум у троих Лешага заметил двуствольные ружья.

От берега, выходя в реку шагов на двадцать, тянулась дощатая пристань на вбитых в дно бревенчатых сваях. Такая же красовалась и на противоположной стороне. «Перевоз», — сообразил Леха. На высоком холме внутри защитного периметра, различимый издалека, виднелся подпертый камнями шест, а на нем хлопавшее на ветру полотнище.

— Видишь, видишь?! — закричал Марат. — Дракон!

На полотнище действительно было изображено нечто крылатое с зубастой пастью и длинным стреловидным хвостом.

— Что ж он тут не убитый? — буркнул Лешага.

— Это потому, — понижая голос до шепота, слышного на противоположном борту, пустился в объяснения рассказчик, — что здесь жили люди с драконьей кровью. Я же говорил тебе, они стали обитать в городах отдельными кланами.

— Марат, — всплеснула руками Зарина, — что ты такое сочиняешь? Лешага, не слушай его!

— Да-да, а ты как думала? Это ведь очевидно! Почему у нас чешуя, а не, скажем, перья?

— Оранжевый туман… — увещевательно начала девушка.

— Оранжевый туман в окрестных землях убил всех людей с человеческой кровью, а наши предки выжили, потому что были иной породы.

— Может, ты и летать умеешь? — указывая на крылатую тварь, украшавшую флаг, ухмыльнулся Лешага.

— Нет, летать не умею, — огорченно сознался вдохновенный рассказчик. — Но кто знает, может, все мы просто говорим себе, что не умеем, и потому даже не пробуем."

"Лешага с интересом поглядел на чешуйчатого. Он так часто видел этот мир сверху, с высоты птичьего полета, что мысль о возможности парить в небе вовсе не казалась ему абсурдной.

Но Зарина лишь рассмеялась, обнажив в улыбке ряд острых клыков.

— Все ты выдумываешь!

— Вот увидишь, я еще полечу!

Между тем плот уткнулся в одну из свай причала, на котором уже толпилась орава зевак устрашающего вида. Еще большая толпа праздношатающихся собиралась на берегу. Не всякий день удается своими глазами увидеть мертвого живоглота.