— Ложись здесь, — хрипло сказал он, — я лягу рядом. На земле.
Он не шевелился. Даже голос был сдавленным. И я поняла — он держит себя изо всех сил.
Я кивнула. Тяжело дыша.
Сердце билось где-то в горле. Всё тело было налито жаром.
Захотелось свести и сжать ноги.
Ветер отмер первым. Повернулся и начал стелить покрывало на землю рядом с лежанкой из шкур.
— Утром я отведу тебя на границу.
Я улеглась на мех. Шкура была тёплой, мягкой, пахла огнём, пеплом и… им.
Он опустился рядом, но действительно — на свою часть, не трогая меня.
А я чувствовала — каждый его вдох будто касался моей кожи. Мы лежали рядом, и это «рядом» было острее любого прикосновения.
Тишина была натянутой, как тетива.
Я сжала пальцы на меху и уставилась в потолок. Задержала дыхание.
— Спасибо, что сделал это, — сказала тихо.
— Тебе было плохо, без этого ты могла не пережить ночь. К рассвету должно стать легче.
— Да, но ты не был обязан. Мог бы просто оставить меня в лесу. И… — Я замерла, чувствуя, как в животе разливается тепло.
— и мне никогда ещё не было так хорошо, — выпалила я на одном дыхании, краснея и бледнея одновременно. — Спасибо.
Он молчал. Но я ощущала, как его тело напряглось. Как будто мои слова задели в нём что-то хрупкое, скрытое глубоко.
— Что ты делала на границе? — спросил он глухо.
— Трава… Лунная слеза, — выдохнула я, не сразу осознав, о чём он. — Моя сестра… она больна волчьей лихорадкой. Без этой травы Астра не выживет.
Я повернулась. Мы встретились взглядами. Его глаза были тёмными, глубокими, непроницаемыми.
И всё же — в них было что-то, что я не могла объяснить. Волнение?
Он откинулся на спину. Взгляд — в потолок. Грудь тяжело вздымалась.
Я привстала. Потянулась — осторожно, медленно — чтобы коснуться его лба.
Но он резко перехватил мою руку.
Его ладонь была большой, горячей, твёрдой. Я почувствовала, как между нашими пальцами проскакивает искра. Он держал, но не сжимал. Не давил. Просто… удерживал.
— Я лишь… хотела проверить, насколько сильный жар, — прошептала я.
Он отпустил. Я приложила ладонь к его коже — и вздрогнула. Он пылал.
— Ты весь горишь, Ветер…
Он не ответил. Только закрыл глаза.
— Это всё из-за… вашей Гракаты?
— Гр’Кара’Та, — поправил он хриплым голосом. — Да.
— И тебе может кто-то… ну… помочь? — я раскраснелась.
Принцесса Вамлирийского Дома, полуголая, спрашивает орка, кто сможет его «утолить»… Мда.
Он усмехнулся — впервые. Тихо, криво, как будто и сам не верил, что смеётся.
