Трепет. (не) его девочка

Меня задевают его слова, потому что я не хочу от него зависеть, но в то же время понимаю, что иначе не получится, если я хочу вернуть Сашку. В какой-то степени мне придется принимать все то, что он дает. Все, от чего я раньше отказывалась, стремясь продемонстрировать свою гордость и независимость, теперь мне нужно будет молча брать.

— Давай договоримся, девочка, пока я решаю проблемы, связанные с твоим… братом…, ты не будешь пытаться со мной спорить. Как я уже говорил, после нас ждет разговор. Тогда и обсудим все, что касается денег и твоей независимости.

Хорошо?

Он вроде бы спрашивает, но звучат его слова больше утвердительно, чем вопросительно. Да и что мне сделать, кроме как согласиться? Я ощущаю себя беспомощной перед этим незнакомцем, именно незнакомцем, потому что я свосем не знаю этого мужчину, как и не знаю, чего можно от него ожидать в случае, если продолжу с ним препираться. Поэтому я лишь киваю. Весь остальной путь до больницы мы едем молча. Я больше на него не смотрю.

— Результаты анализов будут готовы через пару часов, Яна Андреевна.

Я свяжусь с Рустамом Довлатовичем и все ему сообщу. Как вы себя сегодня чувствуете? — врач поправляет очки, упавшие на кончик носа и внимательно на меня смотрит.

— Сегодня лучше. Те лекарства, что вы прописали, помогают. Температура ночью поднималась, но не сильно высоко.

— Это хорошо. Рад, что вы идете на поправку. Возможно, дополнительного лечения назначать не придется. Но перестраховаться не помешает.

Я сижу напротив стола в его кабинете и мну чуть удлиненные рукава кофты пальцами.

Хорошо, что удалось убедить Рустама Довлатовича не идти со мной вместе к врачу. Даже не знаю, как он согласился подождать меня в холле. Если бы он пошел, мои нервы точно треснули бы.

— Скажите, а нельзя о результатах анализов сообщить напрямую мне? — несмело интересуюсь у врача, заправив прядку волос за ухо. — Я же оставила свой контактный телефон. Мне есть восемнадцать, так что нет никакой необходимости беспокоить Рустама Довлатовича.

Лицо врача освещает мягкая улыбка, он склоняется над какими-то бумаги и начинает что-то в них писать.

— Вам мы, конечно, сообщить можем, но и Рустаму Довлатовичу позвонить я буду вынужден. Личная просьба держать его в курсе.

У него определенно мания к контролю надо мной. Он хочет быть в курсе всего, не оставив мне ни глотка свободы.

— Но ведь… есть такое понятие, как врачебная тайна, разве нет?

Взгляд врача ложится на меня исподлобья, на миг мужчина перестает писать.