Трепет. (не) его девочка

Так пошло и низко.

— Пока ничего. Я сообщу, когда все решится.

— И что… что, по-твоему, все это время должна делать я?

— Конкретно сейчас тебе следует лечь в постель. Если тебе сильно плохо, я могу вызвать врача, чтобы он тебя осмотрел. Переохлаждение может быть опас…

— Прекрати! Прекрати вести себя так словно ничего особенного не произошло! Прекрати делать вид, что заботишься обо мне! — кричу и ударяю его кулаком в грудь. Он не шевелится. Даже в лице не меняется. Поэтому я продолжаю…

— Неужели ты не понимаешь, что твое условие… оно ужасно? Как ты можешь просить меня об этом, а после притворяться, будто все в порядке?! Будто это нормально!

Я снова бью его в грудь, снова и снова, пока дыхание не сбивается, а кулаки не начинает жечь.

Он продолжает просто стоять и молча сносить мою истерику, не пытаясь ее прекратить. То, что Рустам Довлатович сильно напряжен, мне ясно лишь по блеску в его темных глазах и по плотно сжатым губам.

Когда большая часть ярости выплескивается из меня, и я перестаю ощущать потребность в том, чтобы ударить его, сразу отступаю на несколько шагов назад от мужчины и опираюсь ладонью о стол, чувствуя, как от слабости подкашиваются ноги.

Мужчина оказывается рядом спустя несколько секунд, обхватывает мою талию и усаживает на стол. Стол достаточно высокий, поэтому наши с отчимом лица теперь напротив друг друга. Его руки по-прежнему сжимают мою талию. И я не отталкиваю их. Больше нет сил.

— Я не притворяюсь, — тихо произносит он, — я действительно пытаюсь заботиться о тебе, Яна.

Даже если ты думаешь, что это не так. Мое условие кажется тебе ужасным? То, что я тебя хочу, казалось мне ужасным намного дольше. Ты зря думаешь, что я не пытался держаться от тебя подальше. Я пытался, как только понял, что нужна ты мне вовсе не как падчерица. Я пытался, но не вышло.

— Замолчи… — отворачиваюсь от него, потому что не могу слушать то, что он говорит и одновременно смотреть ему в глаза. Я вообще не хочу сейчас слушать его, видеть, вдыхать его запах. Ничего не хочу, что даже косвенно связано с ним.

— Нет, ты выслушаешь меня, — Рустам Довлатович обхватывает мой подбородок пальцами и тянет на себя. — Я хочу, чтобы ты здесь осталась. Со мной. Я не собираюсь тебя насиловать. Как я уже сказал, мне нужно, чтобы ты тоже меня хотела.

— Этого не будет! — хнычу я. — Не будет, потому что я считаю это отвратительным… Мы друг другу…

— Никто. Мы друг другу никто. Запомни это. Мы чужие люди.

— Ты был женат на моей маме!

— Верно. Был.