Трепет. (не) его девочка

Надеюсь, что теплая вода меня немного успокоит. Возможно так и было бы, если бы зайдя в ванную я не застыла на пороге, увидев разбитое стекло душевой кабины. Воспоминания об утре снова вколачиваются в меня и болезненно дерут грудь. Крови на дверце уже нет. Но я помню, что она там была, и знаю, почему.

Прекрати, Яна! Ты не можешь ходить грязная только потому, что Рустам Довлатович мылся в этом душе. Это же глупо. К тому же другого душа здесь нет. Перестань себя накручивать.

Делаю несколько вдохов и выдохов, мысленно пытаясь взять себя в руки, затем прикрываю дверь ванной и начинаю медленно идти вперед к душевой, по пути стягиваю с себя толстовку и штаны.

Оказвашись напротив зеркала, висящего над раковиной, поворачиваюсь к нему и невольно начинаю себя разглядывать. Худенькая, маленькая, небольшая грудь — что во мне его так с ума сводит? Почему я?

Тяну трусики вниз и остаюсь полностью обнаженной. Обычная. Ничего особенного. Я — это просто я. Яна Алексеева. Девушка без друзей и тяги к дорогим вещам.

Так почему же именно меня он хочет?

Веду пальцами по груди. В ванной довольно прохладно, поэтому соски твердеют, я задеваю их пальцами. Они очень чувствительные. Резкий импульс от них устремляется между ног, я сжимаю бедра, резко отрываю руки от груди и хватаюсь за раковину.

Это все из-за него. Он меня отравляет.

Захожу в душевую кабину и включаю теплую воду. Стараюсь игнорировать запах его геля для душа, который все еще фантомно витает в воздухе, но не получается. Перед глазами всплывают картинки, как Рустам Довлатович стоял здесь, на том же месте, где стою сейчас я, как я разглядывала его тело.

Воображение настырно рисует образы, как было бы, если бы сейчас он тоже тут был. Жжение в животе и напряжение между ног становятся невыносимыми. Я кричу и с силой ударяю по дверце душевой. Смотрю на свою ладонь, которая лежит на трещине, оставшейся после его удара, и впервые понимаю его чувства, с которыми он не может справиться. Но я — не он. Я смогу. Я дам ему, чего он хочет, развалюсь на части, а потом попытаюсь собрать себя заново. Свою новую жизнь, где не будет его, но будем мы с Сашкой.

Чтобы образы больше меня не сводили с ума, выдавливаю гель на мочалку и начинаю неистово тереть тело. Кроме его геля других здесь нет, поэтому запах, который недавно был едва ощутимым, теперь ударяет в нос и заставляет меня представлять, как руки мужчины, а не мои руки, прикасаются ко мне. Я начинаю тереть кожу еще сильнее.