Она металась взад и вперед по террасе, каблучки часто стучали по терракотовым плиткам, полы кружевного пеньюара взметались за ее нервными шагами; она припомнила, как в былые дни, казавшиеся ей теперь совершенно нереальными, она искренне считала себя единственным человеком, которого Джуд Мескал не способен выбить из колеи!
Наконец он появился в полукруглых дверях ее комнаты, спокойный, отдохнувший, как властный и хищный кот, каким она всегда его себе представляла.
Он успел переодеться к ужину: узкие черные брюки и легкая белая куртка сидели безукоризненно, придавая его облику изысканность.
— Что ты читаешь? Что‑нибудь интересное?"
"Мягко ступая, он подошел к дивану, на котором она раньше сидела, и, едва взглянув на в сердцах брошенный роман, поставил на мраморный столик два бокала сухого мартини. Клео гневно пожала плечами.
Что толку спрашивать, хороша ли книга, если она ни слова не помнила из того немногого, что прочитала. Да она и вовсе не читала, сидела и думала, отчего он опаздывает, когда придет.
А он, оказывается, все это время был здесь: принимал душ, переодевался, выбирал напитки, нисколько не заботясь о том, чтобы сообщить ей о своем возвращении. А она‑то, идиотка, всерьез волновалась об этом истукане, потому что в последний раз видела его в море, плывущим с такой скоростью, словно за ним гналась стая бешеных собак! Он просто невыносим!
Она не понимала, откуда взялась в нем власть над ее настроением, ведь, будучи его личным помощником, она всегда контролировала его.
А теперь он вышел на террасу через ее комнату, чего до сих пор себе не позволял. Клео вспомнила о том, как он обошелся с ней днем, и ладони ее увлажнились.
Мысленно ругая себя за глупость, за смятение чувств, к которому теперь придется привыкать, Клео взяла мартини, отошла к каменной балюстраде и устремила в море невидящий взгляд.
Сев за стол рядом с ним, ей пришлось бы смотреть на него. А ей не хотелось встречаться с этими умными глазами: она знала, что прочтет в них напоминание о том, как она выглядела днем, когда отдала свое почти обнаженное тело его любопытным рукам.
— Клео…
Ее имя неожиданно прозвучало столь невыносимо нежно, что она нехотя обернулась, надеясь, что он не заметит, как дрожит ее рука, держащая бокал.
— Подойди сюда, сядь. Я хочу поговорить с тобой.
— О чем?
Нарочито внимательный взгляд на часы.
— Мне пора переодеваться.
Ее голос так спокоен, на губах легкая беззаботная улыбка.
