Три ночи с повесой

Близился полдень, и солнце, нахально заглядывая в окна спальни, заливало комнату ярким светом. Все здесь было таким белым, что слезились глаза.

— О, это просто невыносимо, правда? — простонала Лили, с трудом выпутываясь из простыней. — Я приказала отделать ее в белых тонах, когда мне было семнадцать, и с тех пор тут ничего не меняли.

Джулиан с хищной усмешкой подмигнул Лили.

— Типичная спальня девственницы, — хмыкнул он.

И самое подходящее место, чтобы избавить тебя от этой самой девственности, дорогая, мысленно добавил он.

Постель, на которой они лежали, превосходила его самые смелые мечты. Бросить хорошо воспитанную леди на такую вот постель, вонзить трепещущее от нетерпения копье в ее нежную плоть, которой до него не касался другой мужчина. И это было куда лучше, чем в его самых смелых мечтах — ведь теперь Лили принадлежала ему. Она стала его женой. Ее невинность теперь принадлежала ему.

Бог свидетель, такого сумасшедшего, дикого, безумного желания Джулиан не испытывал ни разу в жизни.

Бриджи вдруг стали настолько тесны, что, казалось, ткань вот-вот лопнет по швам.

— Тогда все в порядке. Я хочу сказать, она как нельзя лучше подходит… — Ее щеки вспыхнули. Он смущения Лили зарылась лицом в подушку. — Ты ведь знаешь, что будешь первым…

Заставив себя выкинуть из головы все похотливые мысли, Джулиан ласково откинул в сторону упавшую ей на лоб прядь.

— Нет. То есть да, немного. Но это приятное волнение.

— Не нужно волноваться. Это будет потрясающе. Поверь мне.

— Какая самонадеянность! — рассмеялась Лили.

— Причем тут самонадеянность? Это обещание. Все будет чудесно, поверь мне, — настаивал он. — Послушай, если в какой-то миг, пусть даже на мгновение, ты почувствуешь что-то помимо наслаждения, тут же скажи, и я остановлюсь. Ты поняла? Я никогда не сделаю тебе больно.

— Ты на удивление быстро вошел в роль мужа, — хихикнула она. И с легким вздохом вытянулась на кровати, блаженно зажмурив глаза. — Впрочем, я и есть твоя жена, Джулиан. Теперь я миссис Беллами.

В глазах Лили вспыхнула радость, и сердце Джулиана наполнилось счастьем. Еще никогда она не казалась ему такой красивой, как в этот миг.

— Нет. — Покачав головой, он сел. — Ты по-прежнему остаешься дочерью маркиза. Ты — леди Лили Беллами.

— Господи! — Лили со стоном схватилась за голову. — Еще одна буква «л» в моем имени. Теперь их будет уже четыре!

— Слишком поздно. Теперь уже ничего не изменишь.

— Ты уверен? — Лили шаловливо потянула его за галстук.