Три ночи с повесой

Женщину, считал он, как и хорошее вино, требуется сначала выдержать.

— Наверное, зря я это говорю, — продолжала Лили, — но у меня было сильное подозрение, что ты собираешься меня соблазнить.

— Может, и собирался, — осторожно выбирая слова, пробормотал он. — В конце концов, я на своем веку соблазнил немало женщин, ты это знаешь, верно?

— Знаю, конечно. Как и то, что это занятие по какой-то непонятной причине с годами не приедается, а даже приобретает особую остроту. В ту ночь я даже не пыталась уснуть — думала, как держаться с тобой, когда я увижу в следующий раз.

Перебирала в уме десятки вариантов, что сказать и как дать понять, что в этом случае тебе не на что рассчитывать, — от вежливых, даже изысканных до самых резких. Но… — Лили сглотнула и с жалобным видом покосилась на Джулиана. — Знаешь, если честно, где-то в глубине души я понимала, что совсем не прочь… — Она смущенно умолкла.

— Лили… — Джулиан попытался отодвинуться, но Лили, поспешно протянув руку, ухватила его за лацкан сюртука.

— К счастью, все обошлось — ситуация сложилась так, что я была избавлена от этой необходимости. Больше это не повторялось. Когда мы увиделись в следующий раз, ты держался вежливо и дружелюбно, но слегка отстраненно. Вот я и хотела тебя спросить… Что изменилось?

— Нет… что-то наверняка изменилось. Это касалось тебя? Или меня?

— Нет, ни ты, ни я тут ни при чем. — Как объяснить? Одно дело, когда Лили невозмутимо говорит, что с самого начала знала о том, какая у него репутация, и совсем другое, когда это делает он.

У Джулиана язык не поворачивался признать, что все эти годы он только и делал, что укладывал к себе в постель жен одного представителя спесивой английской аристократии за другим — просто так, ради спортивного интереса. В итоге, когда дело дошло до маркиза Харклиффа, у которого, к несчастью, не было жены, зато была сестра-близнец, Джулиан решил, что на худой конец сойдет и сестра. Но потом, проведя вечер в этом доме, где его встретили не просто как равного, а как друга, он был вынужден пересмотреть свои планы. Потому что вечер еще не подошел к концу, а он уже стал полноправным членом только что образованного, весьма странного, но при этом весьма изысканного Лондонского клуба любителей племенных жеребцов.

Это были, наверное, самые счастливые часы в его жизни — потому что у Джулиана возникло ощущение, что его место здесь.