Три с половиной оборота

Сегодня отрабатывали дорожки шагов. Мужская часть группы тоже присутствовала. Я со своей верной спутницей-шваброй устроилась за спинами тренеров и пыталась отличить твиззлы от выкрюков, когда спортсменам давались соответствующие команды.

Сегодня ничего интересного услышать не удалось. Тренеры обсуждали рабочие моменты: технику, скорость, музыку. Пару раз досталось пятым точкам некоторых спортсменок, которые, по мнению педагогов, мешали делать элементы чисто.

А вот в мужской раздевалке после занятия кое-что подслушать получилось.

Боясь быть разоблаченной Вяткиным, с которым мы успели свести знакомство, помимо маски я нацепила сегодня и очки без диоптрий. И тем не менее заняла одну из кабинок в мужском туалете. Вряд ли кому-то до меня приходило в голову помыть дверь, ведущую в нее. Но сегодня этот момент настал. Отсюда я могла отлично видеть и слышать ребят, не привлекая к себе особого внимания.

Благо парней было в группе значительно меньше, чем девушек. Сейчас в раздевалке находились трое: Воробьев, Вяткин и, если я правильно помнила, Слава Дудкин, парнишка восемнадцати лет со светлыми глазами и волосами.

В отличие от товарищей, стрижен он был коротко и отличался совсем уж крохотным для мужчины ростом. Впрочем, для фигуриста это скорее достоинство.

– Ни Кати, ни Киры, – печально начал Слава. – Так пусто на льду без них. Как будто свет погас. Светили звезды, а теперь небо черноечерное…

– Да ты поэт! – хохотнул Воробьев.

– Ничего смешного, – отрезал Вяткин. – Жесть какая-то происходит.

– Смерть Денисовой – жесть, но убийца должен сидеть в тюрьме!

– Кира не убийца, – сквозь зубы, явно сдерживая накатившую злобу, парировал Владик.

Для меня это стало лишним подтверждением догадки о том, что Киру он, кажется, по-настоящему любил.

– А что же ее тогда под домашний арест определили? – продолжал дразнить Сергей.

– А вот и факт, у моего отца друг детства в органах. Я тебе точно говорю, под домашним арестом она!

– И что он говорит? – с ужасом спросил прозванный поэтом Славка.

– Говорит он следующее, – приосанился Воробьев, довольный произведенным эффектом и повышенным вниманием. – Мы с вами вне подозрений. По камерам все мы засветились в нужное время в других местах. Так что, пацаны, выдыхаем.

– Так что же, они по камерам не могут посмотреть, кто с ней был?

– На крыше камер нет, а на последнем этаже в то утро засветились трое из младшей группы, имен не помню, Камилла Альбертовна, Савелий Юрьевич, уборщица…

Воробьев замолчал.