Три женских страха

Что тут страшного?

– Ты его не знаешь! Возьмет и застрелит тебя! – в отчаянии воскликнула я и уткнулась лицом в его кожаную куртку.

– Глупости. Ты говоришь глупости, Аля, – обнимая меня, спокойно сказал он. – Сама посуди – к чему звать меня в дом, да еще через тебя, чтобы убить? Это нелепо. Существует много других способов сделать это.

– Я очень боюсь за тебя…

– Моя малышка, – улыбнулся Акела, поднимая мою голову за подбородок. – Не волнуйся, все будет хорошо. Поехали.

В дом мы входили, держась за руки. Я чувствовала себя приговоренной к виселице.

Вот я поднимаюсь на эшафот, сопровождаемая барабанной дробью. Еще несколько мгновений – и я задергаюсь в петле, и ничего уже не будет – ни неба, ни солнца, ни любимого человека.

Не знаю, что чувствовал Акела – по-моему, ничего. Его лицо напоминало мраморное изваяние, маску – ни единой эмоции. Спокоен, собран, сосредоточен. Такое самообладание было мне непонятно. Неужели действительно не боится?

Папа уже сидел во главе стола, накрытого белой крахмальной скатертью.

Галя стояла в ожидании распоряжений за его правым плечом. Что удивило меня, так это присутствие за столом Бесо, дяди Мони и моих братьев – как я не заметила машин во дворе? Вот это переволновалась.

Папа молча указал пальцем Акеле место, я пошла было на свое привычное, но он вдруг сказал:

– Сядь рядом с ним, – и я заметила, что на втором торце стола стоят два прибора. Два рядом, как на свадьбе.

У меня глухо заколотилось сердце, я села и тихонько опустила руку на колено Акелы.

Тот сжал ее своей ручищей – мол, не бойся, я же рядом, все хорошо.

Галя начала подавать закуски. Мне ничего не лезло в горло, а молчание за столом, разбавляемое только стуком вилок, угнетало. Точно как перед казнью…

Наконец папа взял бокал с шампанским, которое не пил в принципе, встал и объявил:

– Ну что, думаю, пора объявить причину, по которой я вас тут так экстренно собрал. Моя дочь выходит замуж. Думаю, представлять жениха необходимости нет. Предлагаю выпить за это.

Все, включая нас с Акелой, замерли и не знали, что делать.

Дядя Моня начал протирать салфеткой очки, Бесо – заслезившиеся глаза. Семен повернулся и подмигнул мне, а Слава выглядел отрешенным, как, впрочем, и всегда.

– Майзл тов… – пробормотал дядя Моня. – Майзл тов, счастливчик. Такую девочку отхватил… Старый Моня шафером на свадьбе будет, старый Моня ее на руках носил, крошечку…

– Вай, молодец, Фима! – вторил ему и Бесо, уже переставший сентиментально хлюпать носом.