Три женских страха

Накидка же нужна была, чтобы не замерзнуть – все-таки зима. Папа, правда, сначала воспротивился – мол, как можно выходить замуж в том, что кто-то носил до меня.

– Не боишься какие-нибудь неприятности натянуть вместе с платьем? – спросил он, оглядывая мою фигуру в кремовом кружеве.

– Ты давно такой суеверный? – спросила я, забираясь к нему на колени, как делала в детстве. – Ты просто посмотри, какое оно красивое! Разве я найду что-то более подходящее?

Папа обнял меня за талию и рассмеялся:

– Ты знаешь, никак не могу привыкнуть, что ты взрослая.

Раньше кукол тебе дарил, а теперь… – он поставил меня на пол и поднялся из кресла. – Погоди-ка.

Я замерла, заинтригованная его словами. Папа же подошел к сейфу и открыл, достал коробку, обтянутую красным бархатом, и протянул мне. Я открыла и ахнула – на белом атласе внутри лежало ожерелье из натурального жемчуга, браслет и серьги. Комплект подходил к платью идеально…

– Папа! – взвизгнула я и повисла у него на шее.

– Очень! Ты даже не представляешь!

– Ну и носи с удовольствием.

Я бриллианты хотел, да Моня отсоветовал, сказал – молодая ты еще, не по возрасту тебе такие булыжники. Ничего, пусть муж потом дарит. Когда первенца родишь.

Папа как-то вдруг стал похож на растерянного старика, устыдился своей минутной слабости и быстро вышел из кабинета. Я же примерила подарок и побежала смотреться в зеркало.

Свадьба удалась. Ну, зная моего папу, я не сомневалась, что он развернется на широкую ногу – с шикарной кухней, лучшим рестораном, приглашенными артистами и салютом.

Одногруппницы, которых я пригласила, были шокированы размахом и масштабом. Мне же не было дела до всей этой суеты и шумихи – я видела только Акелу в черном костюме и с улыбкой, так красившей его изуродованное лицо. В самый разгар веселья мы с ним сбежали и целовались на черной лестнице ресторана, позабыв обо всем и обо всех. Он обнимал меня, поднимал на руки, прижимал к груди и качал, как ребенка. Такие эмоции от обычно каменного Акелы были в новинку, и я наслаждалась ими, как хорошим шампанским, потому что пьянили они ровно так же.

– Тебе будет хорошо со мной, – говорил он, и я верила – как мне могло быть плохо с ним? Плохо – когда его нет.

Мы вернулись в зал – там вовсю шло веселье, и пьяненький дядя Моня уже отплясывал «семь-сорок» с кем-то из моих девчонок, а Бесо оправдывался в чем-то перед своей необъятной Медеей. Наверное, опять на глазах у нее сунул кому-то визитку со своим мобильным.