Три женских страха

Но вспомнила его стоящим не здесь, а в какой-то квартире, гораздо меньше этой. И в кресле – женщина. Молодая, стройная, с темно-русыми волосами и лицом как у мадонны на старинных картинах. Я рассказала отцу, тот сперва удивился, но потом сказал:

– Было такое. И квартира была другая, и женщина тоже была. Кресло это я забрал как память.

Так я узнала, что у меня когда-то была мать.

Вообще вспоминать что-то было даже забавно. В какой-то момент что-то вылезало и складывалось воедино, как стеклышки в калейдоскопе – в красивую картинку.

Какая-то мелочь могла вызвать ассоциацию, а за ней – четкое воспоминание. Но в целом я мало что помнила. Например, почему у папы все руки в наколках – но он отказался объяснять, сказал, что позже я вспомню и это, но было бы лучше, если бы этого не произошло. Когда же мне пытались рассказать что-то без моей просьбы, я злилась – было ужасно выглядеть такой беспомощной. Папа запретил и Гале, и охране говорить мне что-то, только отвечать на вопросы.

Однако вкус булочек снова восстановил какой-то кусочек памяти.

Только вот он не был связан с Галей – почему-то выпечку я ела в другом доме, а готовил ее молодой симпатичный парень с мягкими чертами лица.

– Кто такой Максим? – вдруг спросила я у Гали, и та равнодушно пожала плечами:

– Не знаю, Санюшка. Может, знакомый твой – разве ж я всех знала?

Тот же ответ я получила и у отца. Странно – а я четко помню и парня, и прекрасную выпечку, приготовленную им…

Пока Галя помогала мне одеться на прогулку, я рассматривала стеклянную полку в гостиной, где выставлены какие-то кубки, медали и грамоты.

Галя повернулась и проследила за моей рукой:

– А это твое все, Санюшка. Ты ж чемпионка у нас, с детства самого. Из пистолета стреляла.

Однако… Ничего себе – умения у меня. Судя по количеству медалей и кубков, делала я это отменно. Только вот жаль – не помню.

Папа, одетый в теплую куртку и толстые брюки, вошел в гостиную и спросил:

Галя натянула мне капюшон поверх вязаной шапки и повернулась к замершим у двери охранникам:

– Все, берите ее осторожненько.

Я хотела встать с дивана сама, но еле удержалась на левой ноге, и один из парней успел меня поймать. Папа недовольно покачал головой:

– Давай-ка без этого. Хватит с меня твоих пируэтов в больнице.

Охранники вынесли меня на улицу, усадили в кресло, стоявшее посреди двора, укутали ноги пледом. Папа стоял рядом, то и дело прикасаясь ко мне. Мне показалось, что он до сих пор не верит, что я жива и даже разговариваю, гулять прошусь.