Три женских страха

Она соглашается и сидит рядом, читает вслух какой-то журнал. Я почти не слушаю, но мне намного легче – я хотя бы не боюсь.

К обеду приезжает папа, лицо его озабочено, брови нахмурены.

– Я забираю тебя домой.

– Да, к себе домой. Тут небезопасно. Сейчас врач рекомендации напишет, расписку я дал уже. Оденут тебя девки – и поедем.

Я совершенно с ним согласна – второй эвакуации под кровать я не вынесу. Через три часа мы уже дома. Я лежу в просторной светлой комнате, и рядом со мной на кровати – старый потрепанный медведь.

Через три дня папа пришел ко мне в комнату рано утром, я только проснулась и ждала, когда кругленькая, с мягкими теплыми руками Галя придет и поможет мне умыться. Но вместо Гали вошел отец, сел на кровать, привычно поцеловал в щеку:

– Привет, Кнопка. Как ты сегодня? Выглядишь неплохо, только бледненькая какая-то.

– Мне хорошо, – я попыталась улыбнуться. – Только на улицу хочется.

– Ну, это мы мигом! – обрадовался отец. – Сейчас позавтракаем с тобой, и я ребятам скажу, чтобы вынесли кресло во двор.

– Ну и прекрасно. На той недельке привезу, нарядим – и будет елка тебе. Слушай, Сашка… – вдруг став серьезным, проговорил отец. – Тут такое дело… Короче, позвонил Акела, просит, чтобы ты с ним хоть пару минут поговорила.

Поморщившись, я бросила недовольно:

– Пап, ну я же тебе сказала – я его не помню. Как разговаривать с человеком, которого не помнишь? Он говорит что-то – а я не помню этого и чувствую себя дурой.

– Сашка, нельзя так. Он твой муж – ты мне не веришь, что ли? Муж – понимаешь?

– Я не помню! – отрезала я. – И хватит. Не хочу больше.

Отец понял, что дальнейший разговор бесполезен, и вышел, а ко мне наконец-то пришла Галя с тазиком теплой воды и мягким полотенцем.

– Деточка моя, доброе утро! Я тебе булочек ореховых испекла, сейчас умоемся – и кушать. Ты всегда такие булочки любила, – приговаривала она, умывая мне лицо и шею.

Я же только кивала и выдавала подобие приветливой улыбки. Где мне помнить, какие я любила булочки, когда я саму-то Галю не помню и только со слов отца знаю, что она – Галя, домработница, работающая у него сто лет и три года. Я и дом-то не помню – папа вчера привез кресло-каталку и возил меня по комнатам весь вечер, рассказывая, где что. Я вспомнила только плетеное кресло-качалку в гостиной у телевизора.