Три женских страха

– Саша… когда это закончится? – Я взяла мужа за руки и постаралась заглянуть в лицо, но он отвернулся. – Саша!

– Аля, прекрати. Ты взрослая женщина и знаешь: если я не захочу, то не скажу ничего. А сейчас просто не могу сказать. Иначе ты станешь слишком уязвима. Ты поняла? Я не хочу тебя потерять – мне тогда незачем будет жить.

Возможно, из уст кого-то другого эта фраза прозвучала бы выспренно и пафосно, но мой муж никогда не бросался словами. Он говорил только то, что чувствовал, и я верила ему безоговорочно.

– Хорошо еще, что у папы кругом свои… Ты не знаешь, чем ему этот полкан из РУБОПа обязан?

– Знаю. Погонами и тем, что стул под задом остался, а не «красная зона» замаячила. Проворовался однажды, начали под него копать. Он к твоему отцу кинулся. Ну а Клещ организовал маленькую подставу, и те, кто на полковника материал собирал, утром проснулись в сауне с проститутками, да не просто в сауне, а в той, что Клещу принадлежала. Вот и все. Полетели со своих мест, а Маросейкин – кум королю.

Но молодец, честный оказался, благодарный. Не просили – а помог. Все, Аленька, ты иди к отцу, посмотри, не надо ли чего, а я буду звонить Гале и Фо Ду. – Саша поцеловал меня в нос и подтолкнул к двери комнаты, где лежал отец, а сам, взяв ключи от джипа и телефон, вышел во двор.

Так наш дом превратился в крепость. Назавтра приехали охранники, работавшие с Сашей в отцовском офисе, и для них пришлось выделить две комнаты внизу.

Маленькую, ту, в которой ночевал отец, отдали Гале, согласившейся помочь, а доктор Фо поселился наверху в одной из трех спален. Вторую занял папа, а в третьей спали мы с мужем. Не дом – муравейник.

Бедная Галя крутилась в кухне до ночи – попробуй накормить такую ораву. Я старалась помочь ей, но с готовкой у меня не ладилось, равно как и с уборкой – после того, как папа вернулся домой окончательно, в нашем доме всегда была домработница. Максимум, что я могла сделать, это смахнуть пыль и поджарить тосты.

Ну, еще сварить кофе и приготовить сок из яблок, моркови и сельдерея – его каждое утро пил Саша, и поручить это домработнице я не могла. Словом, толку от меня не было.

Зато доктор Фо проникся ко мне симпатией и часто манил пухлой ручкой в комнату папы. С годами Фо начал чуть-чуть говорить по-русски, но это такая тарабарщина, что я давилась хохотом, слушая. Однако мы ухитрялись понимать друг друга.