"Три звезды" миллиардера. Отель для новобрачных

Не собираюсь рассказывать Асадову в подробностях, как мы познакомились с мистером Ричем. Я вообще ничего о себе не хочу рассказывать.

— Все-таки, Аля, почему ты не захотела меня найти, когда узнала о детях? — Артем называет меня по имени, и мои внутренности скручиваются в узел. Где-то там одиноко плещутся несколько глотков чая. — Скажи честно, это была месть?

— Месть? Серьезно? — у меня перехватывает дыхание. — Ты выдал мне таблетку экстренной контрацепции, затем обвинил в шантаже. А я все равно должна была упорно добиваться твоего высочайшего внимания? Очнись, Асадов, мы с тобой из разных миров.

Артем недовольно хмурится, но сдаваться не собирается.

— Не строй из меня небожителя, Алена. И не преувеличивай мою недоступность. У меня во многих городах есть офисы, и если бы ты пришла…

— А ты не думал, что у меня просто есть гордость, Артем? — перебиваю его и продолжаю совсем тихо: — Ты не думал, что я не считаю нужным ставить тебя в известность?

— По какому праву? — вижу, что он заводится.

— Я знаю, почему ты со мной… почему меня… — запинаюсь, подбирая нужные слова, и мучительно краснею. Но все же пересиливаю себя.

У меня нет никакого желания щадить чувства Артема. У нас общие дети, больше нас ничего не связывает. Делать вид, что мы с ним старые добрые друзья не вижу никакого смысла.

— Ты думал, что я невеста твоего друга, Гордеева. И решил переспать со мной в отместку за то, что он переспал с твоей девушкой.

Отворачиваюсь, дрожа от обиды. На террасе повисает такая тишина, что я слышу стук собственного сердца.

— Она все-таки рассказала тебе, эта девка, которая пыталась меня шантажировать? — первым заговаривает Артем. Его голос звучит сухо и отстраненно.

— Да, Янка мне рассказала. Ее мама долго проработала у Гордеевых, она слышала, как о вас сплетничали в поселке. И о том, что девушку твоего друга звали Алина, тоже рассказала. Аля. Янка так меня называла, поэтому ты решил, что она это я.

— Я уже говорил тебе, что все шесть лет старался забыть о своем проступке, Аля, — говорит он, сцепив зубы. — Признаю, что поступил грязно и низко.

— Представляешь, я тоже хотела забыть, — дышу как паровой пресс. У меня внутри все горит от обиды и возмущения. В висках стучит, во рту пересохло, но я совсем забыла, что держу в руках чашку с чаем. — Выбросить тебя из головы и забыть как самый страшный кошмар. Но не вышло.