Тринадцатый странник

Я видела решимость в его глазах. Видела и боялась ее.

Ян вернулся с ведром воды, торопливо обмакнул свою рубашку, приблизился. И склонил голову, всматриваясь в мои глаза.

— Я сама. Спасибо, — взгляд отвела. Да, дурман закончился, а вместе с ним и… что? Ничего. Я не чувствовала ни сожаления, ни раскаяния. Лишь блаженство, слабость и голод. И это самое ужасное. Лучше бы они были — сожаления.

Быстро обтерла тело, натянула платье на влажную кожу.

Ян стоял у лестницы, не глядя на меня. Хмурился, рассматривая солому под ногами.

— Нет, — вздохнула, набирая воздух перед прыжком. — Ян, послушай меня… Ты ведь понимаешь? Понимал, что я была не в себе? Секс, конечно, был отменный, но… ничего не изменилось. Я… не контролировала себя. Я…

Он смотрел мне в глаза, и захотелось закричать. Ударить его, сделать что-нибудь, чтобы он не смотрел так. С мрачным пониманием и разочарованием.

Я сжала кулаки. Черт, ну почему все так сложно? И ведь знаю, что сама во всем виновата! Нельзя было приближаться к Яну, нельзя было позволять эту близость, нельзя испытывать наслаждение от его губ.

— Скоро я стану женой Ландара, — выдавила я, упорно глядя на паутину в углу. Куда угодно, лишь бы не в его лицо. — Так что буду считать это маленьким предсвадебным приключением…

— Предсвадебным приключением? — он усмехнулся. — То есть я уже не ошибка, а приключение? Надо же. Я расту.

— Ты знал, почему это случилось…

Он вдруг резко схватил меня за плечи.

— Я готов бороться за тебя, Диана. Я хочу этого. Но только если тебе это нужно. Тебе это нужно? — сжал пальцы, всматриваясь в мои глаза. — Одно слово и…

Он медленно убрал руки.

— И ты был прав. Я уже ненавижу тебя за то, что ты воспользовался моим состоянием. — Слова, как гвозди, вколачивались в мой гроб. Но черт с ними. Лучше в мой, чем в его. Ландар забрал всех, кого я любила. А если Ян поймет, что я чувствую к нему, он будет бороться.

А я не могу потерять его. Только не Яна! Но ему я об этом не скажу. Ян думает, что он сможет победить? Я знаю, что это невозможно.

Отвернулась и пошла к лестнице. Он дернул меня за руку, разворачивая к себе. Лицо, еще недавно искаженное от страсти, сейчас было застывшим, холодным.

— Знаешь, что самое поганое? — сказал Ян. — Я начинаю его понимать. Понимать, почему он держит тебя, рисует все эти знаки, привязывает. Это отвратительно.