Тринадцатый странник

Но я понимаю… И ненавижу за это еще сильнее.

— Кого? — я вырвалась, отвернулась. Бросила через плечо: — Ландара или меня?

Он не ответил. Сделал шаг и схватил меня за руку.

— Я не хочу отпускать тебя, Диана.

Я глотнула колючий воздух. Протолкнула его в легкие.

— Тебе нужно услышать это? — хрипло спросила я. — Я люблю Ландара. Моя любовь к нему огромная, как черная дыра, и такая же ужасающая. А ты… — я прищурилась, окинула его взглядом. — Ты просто оказался рядом… вовремя. Или нет… Если тебя это утешит, ты был очень хорош… я бы даже сказала…

— Не утруждайся, Диана.

Я понял, — его губы задели мочку уха, и тело вновь окатило жаром. Вот же гадство… — Похоже, вы станете супругами, достойными друг друга.

— Приму как комплимент, — тихо сказала я. — Быть достойной князя — великая честь…

Он вдруг резко сжал мои волосы на затылке и прижался к губам. Провел языком — на удивление ласково, томительно-нежно. И так сладко…

— Великая честь? — со злой насмешкой произнес странник.

 — То, как ты сегодня пыталась быть достойной Его Светлости, я буду вспоминать еще долго, лгунья. Все твои стоны и просьбы не останавливаться. То, как ты выгибалась подо мной и царапала мне спину. И то, как дрожишь сейчас, потому что хочешь продолжения…

Он разжал руки и отступил. Я с трудом удержалась, чтобы не потянуться к нему. Ужасно… Он ужасно прав. Я облизала губы. Подняла голову и выпрямила спину.

— Вспоминай. Это все, что тебе осталось.

Развернулась и пошла вниз, все еще пытаясь переварить его последний взгляд.

Я думала, что темнота — прерогатива князя. Но, возможно, ошиблась.

Ночной воздух казался ледяной водой, в которую я нырнула с головой. Я быстро двинулась вдоль стены, опасаясь и того, что меня догонит Ян, и того, что найдет Ландар. Представляю, в каком я сейчас виде! Грязная, пропахшая сексом, с соломой в волосах… И с рубиновым ожерельем, зажатым в ладони.

Я вдруг остановилась, словно наткнулась на невидимую стену.

Кхана! Страж Ландара! Я совсем забыла о ней! И во время нашего с Яном марафона она никак меня не беспокоила. Но почему?!

Неужели князь обманул сам себя? Он обвил мою шею змеей, и никто не мог ко мне прикоснуться. Но сам же создал условия, в которых мое тело требовало мужчину. Могло случиться так, что Кхана восприняла Яна, как лекарство, как того, кто способен облегчить мои страдания? Или дело в чем-то ином?

Я невесело рассмеялась.