Тринадцатый странник

Лучше уйди, Дориций.

— Ландар, — он вцепился в мою ладонь холодными пальцами, пытаясь поймать взгляд. — Ты слишком жесток. Она ошиблась, слышишь? Все ошибаются. Иногда. Она человек, Ландар, всего лишь человек, слишком юная и неопытная. Человек, Ландар! Хотя эфира в ней почти столько, сколько в страннике… Нория…

— Не смей. Произносить. Это имя.

Я сам не понял, как сжал горло того, кто был единственным родным существом. Моим отцом. Посмотрел в глаза, затянутых дымкой боли и слез. И ничего не почувствовал. Медленно разжал пальцы.

— Никогда не произноси его, — тихо сказал я.

Дориций бессильно уронил руки.

— Ты изменился, сын. Ты не можешь найти в себе силы, чтобы простить…

— Простить? — Давно я так не смеялся. — Что я должен простить, отец? Измену? Предательство? Венчание в этой проклятой часовне? Или кинжал, который она сделала под руководством Аргуса?

— Но она не ударила… — безнадежно возразил Дориций.

— Это лишь случайность, что не ударила. — Я отвернулся.

— Я думаю, ты ошибаешься, сын.

 — Древний схватил меня за руку. — Поговори с ней! Ты еще можешь все изменить! Отпусти девочку… Ты достаточно мучил ее, слышишь?

— Не лезь! — Стряхнул ладонь старика, которой он пытался меня удержать. — Не лезь! Аргус получит свое. Даже не сомневайся. — Я снова рассмеялся. — От него не останется ничего, даже пепла. Даже эфира.

— Нет… — прошептал Дориций. — Ты хочешь вызвать его на поединок?

— О да, — с предвкушением произнес я. И повернул голову. Сейчас Аргус был похож на кусок мяса, висящий на цепях.

Но он восстанавливался. Конечно. Он Древний, и убить его можно лишь в кругу странников. — Уходи, Дориций. И не пытайся меня остановить. Скоро все закончится.

— И для тебя тоже, — с мукой сказал старик. — Разве ты не понимаешь? Ты убиваешь не только их. Ты губишь себя. Кем ты становишься, Ландар?

— Богом? — усмехнулся я. — Или демоном. Все едино, отец. А теперь уходи. Я принял решение, и ты ничего не изменишь.

Дориций мигнул, склонив голову. Для Древнего он всегда был слишком мягок.

Верил в созидание, пытался помогать людям. Надеялся на что-то…

Я мотнул головой, отгоняя мысли, и поманил пальцем одну из женщин.

— Займись делом, — приказал я, усаживаясь на диван. Обшивка оказалась неприятно влажной, поморщился. И стена с отсутствующим камнем — прямо передо мной. Лица там не было.

Но я смотрел. Все время, пока между моих ног старалась очередная служанка. А может, и родовитая, хрен их разберешь… Мне на это наплевать.