Трио неизвестности

Но паровинги урийцы не строили и потому никак не могли поддержать своих в сражении с «Амушем».

– Курс на Ла-Картежль.

– Галилей! Готовность!

– Давно он не отвечал как положено, – пробормотал подошедший к капитану Помпилио.

– Да, мессер. – Дорофеев вновь склонился над переговорной трубой. – «Макушка»! Доложить о цели номер один!

– Удаление семь лиг! Курс на сближение!

– Уйдём, – спокойно произнёс дер Даген Тур.

– Не сомневаюсь, мессер, – вежливо отозвался Дорофеев.

«Пытливый амуш» считался – и заслуженно! – самым быстрым цеппелем Герметикона, и сейчас ему предстояло подтвердить сей лестный титул.

– Самый полный вперёд!

– Есть самый полный вперёд!

– Наблюдаю пригороды Ла-Картежля! – сообщил вперёдсмотрящий.

– Семь лиг! Противник открыл огонь!

Раздосадованные урийцы дали артиллерийский залп, но расстояние сыграло за «Амуш» – ни один из снарядов не добрался до уходящего рейдера, зато крейсер замедлился и отстал ещё больше.

– Дистанция восемь лиг!

– Идём самым полным! Курс не менять!

– Кофе? – осведомился поднявшийся на мостик Валентин.

– Теодор, ты же знаешь: кофе мне понадобится после перехода, – капризно ответил Помпилио.

– А пока я бы не отказался от одного из твоих бутербродов с говядиной, овощами и майленским соусом. Только сделай его не очень большим, а то в прошлый раз он заменил мне обед.

– С удовольствием, мессер.

– Теодор, два бутерброда.

– Разумеется, мессер.

– Может, в астрелии урийцы разбираются, но в двигателях – точно нет! Они отстают, и отстают позорно! – Демонстрация выдающихся ходовых качеств «Амуша» всегда приводила Помпилио в отличное расположение духа.

– Полностью с вами согласен, мессер, – поддержал разговор Дорофеев. – Подозреваю, урийцы научились копировать не самые лучшие образцы нашей техники.

– И они лишь недавно познали небо.

– Недавно, – уверенно повторил дер Даген Тур. – Должно смениться несколько поколений, прежде чем небо станет привычной стихией и появятся инженеры, способные создать не просто летательный аппарат, а произведение искусства, которым, без сомнения, является «Пытливый амуш».

– А без такого понимания, без чувства естественности полёта, можно лишь лепить тихоходную ерунду, которая сейчас ковыляет за нами.

Помпилио, конечно, был несколько предвзят: преследующий их крейсер к тихоходным не относился, но с «Амушем» он тягаться не мог.