Трио неизвестности

– Тогда зачем стрелять дичь?

– Это тебя развлечёт, и ты от меня отстанешь.

Аксель кашлянул и посмотрел на ИХ неодобрительно. Бабарский ответил взглядом долгим, но равнодушным, после чего предложил:

– Хочешь, я расскажу, как лечился от кастранской лихорадки, которую случайно подхватил в одном из борд… гм… приютов Анданы, в котором занимался… гм… благотворительностью.

– Я ведь вроде не рассказывал.

– Тебе неинтересен мой невероятный опыт?

– Интересен, но не сейчас.

Сейчас Крачин что-нибудь съел бы, поскольку последние пару часов таскался по округе в поисках сухого валежника.

Но не собирал его в кучу, которую могли заметить с аэропланов, – патрульный самолёт уже дважды пролетал над долиной, – а разбрасывал вокруг, чтобы собрать костёр за одну-две минуты. Всё это время ИХ скучал на берегу реки, но одобрительно кивал всякий раз, когда Аксель проходил мимо. А дождавшись, когда Крачин в очередной раз отойдёт, невозмутимо извлёк из сумки толстый бутерброд с ветчиной и впился в него зубами.

– Ты издеваешься?! – заорал учуявший запах Аксель.

– Просто ем, – отозвался суперкарго.

– А ты, наверное, издеваешься.

– Ничего. – ИХ протянул Крачину второй свёрток. – Будешь?

– Я тебя сейчас убью, – пообещал Аксель, разворачивая бумагу.

– Кто тебя в следующий раз будет кормить?

– У тебя есть что-то ещё?

– Почему ты так долго молчал?

– Я не знал, сколько времени нам придётся здесь сидеть, и экономил продукты.

– А теперь знаешь? – Вопрос прозвучал невнятно, поскольку позабывший о приличиях Крачин задал его с набитым ртом.

– Предполагаю, – ответил ИХ. – Тебе ведь известно, какие знаки предваряют открытие «окна» перехода и выхода цеппеля из Пустоты?

– Но если тебя заинтересовали вон те молнии… – Аксель доел бутерброд, отряхнул руки и уставился на небо. – Мне кажется, или…

– Конечно, кажется, – ворчливо ответил Бабарский. – На таком холоде, да ещё на такой высоте, галлюцинации – обычное дело… – Он поразмыслил и уточнил: – Предсмертные галлюцинации.

– А раз не об этом – собирай валежник в кучу. Кажется, мессер вернулся.

– Ты обратил внимание на то, как здесь тихо? – спросила поднявшаяся на мостик Кира.

Нет животных, нет птиц, не гудят моря и океаны, не шумят деревья, даже ветер не завывает… ничего. Близняшка обрела атмосферу, но не заметила этого: как была безжизненным спутником, на поверхности которого царила абсолютная тишина, так им и осталась. Удивляя и немного пугая.