Трио неизвестности

Их так много, что серость Пустоты исчезла, поглощённая размазанным сиянием. Звёзды кружатся с невероятной скоростью, и невозможно замереть, поймать хоть одну и набросить на неё швартовочный «хвостик», чтобы отправиться в полёт. Но Галилей не собирается лететь – он смеётся. Смеётся как безумный и повторяет:

Взгляд ведьмы становится осмысленным. Она поднимается, неуверенно, как марионетка, и медленно идёт к астрологу.

А Галилей не видит ничего – только Пустоту. Он полностью в ней. А она – в нём.

И Помпилио вдруг ощущает, что Пустота больше не снаружи, а здесь.

Пустота прошла сквозь корпус, проникла внутрь «Пытливого амуша» и сделала всё серым.

И лёгкие кричат от боли.

И делается холодно. До ужаса. До смерти холодно. Но не от ужаса и не от смерти – холодно от Пустоты. Руки – синие… А вот Галилей совсем не синий. Он прозрачный. Помпилио лежит на полу и смотрит на прозрачного астролога, руки которого погружены в «дальний глаз». Галилею не нужен швартовочный «хвостик» – он касается звёзд руками. И смеётся. Галилею хорошо.

Он дома. Он больше не здесь и не замечает того, что Помпилио почти умер. Он смеётся, и это последнее, что различает дер Даген Тур.

И не видит, как ведьма погружает в прозрачного астролога руки.

– Вы уничтожили Пелеранию? – переспросил изумлённый Сямчик.

Его искреннее удивление и отчётливые нотки страха в голосе – а кто бы не испугался, узнав, что сидящий напротив человек только что стёр с лица Вселенной населённую планету? – подняли Канцлеру настроение, в очередной раз продемонстрировав, как изменилось отношение к нему после демонстрации возможности «Изделия-99».

Раньше на Канцлера смотрели с уважением, как на великого государственного деятеля и настоящего лидера Урии. Сейчас – как на бога.

Без раболепия, конечно, на колени перед Канцлером не падали, но он видел – во взглядах и чувствовал – в голосах, что теперь его считают высшим существом.

Ведь он уничтожил целую планету.

– Ну-ууу… Технически я просто отправил Пелеранию в другое место, – с наигранной скромностью ответил уриец.

– В какое? – тут же поинтересовался Сямчик.

– Я не уточнял, – развёл руками Канцлер, отметив про себя неимоверную лёгкость, с которой галанит воспринял известие о гибели нескольких миллионов человек. – Я отправил Пелеранию куда-то, и сейчас она может плавать в Пустоте, или гореть в какой-нибудь жвежде, или ражлетаться вдребежги, столкнувшись с другой планетой. Всё, что угодно.

– То есть вы случайно выбрали место?

– Я не выбирал, – улыбнулся уриец.