Трио неизвестности

– Тебе уже доводилось первым оказываться в обитаемых мирах?

– Однажды. – Дер Даген Тур помолчал. – Кажется, Кастана?

– Совершенно верно, мессер, – подтвердил Валентин, поднявшийся на мостик с традиционным после перехода кофе. – Осмелюсь напомнить, некоторые обычаи аборигенов показались вам весьма пикантными.

– Да… – протянул Помпилио, делая глоток кофе. – Они весьма обрадовались нашему появлению.

– Конечно, дорогая. Кастану заселили во времена Белого Мора и несчастные сотни лет ждали возможности вернуться в лоно цивилизации.

– Слаборазвитая планета? – догадалась Кира.

– Даже туалет не изобрели. – Дер Даген Тур улыбнулся, вспомнив некоторые, по всей видимости, пикантные нюансы пребывания на Кастане, и поспешил свернуть разговор: – Мир оказался слаборазвитым, так что проблем не возникло. Да и местные жители не были настроены враждебно.

– В отличие от урийцев, – заметил Дорофеев.

– Возможно, урийцы считают враждебными нас. – Помпилио медленно оглядел горы. – Скоро мы это узнаем и поймём, что с ними делать.

Ему показалось, что прошло не меньше часа.

Но это был самый странный час в его жизни, потому что весь он вместился в одно мгновение. Которое, как потом выяснилось, длилось всего две с половиной минуты… Так бывает только во сне, но Галилей точно знал, что не спал во время перехода – это было главное, чему учили корабельных астрологов: чётко, инстинктивно и безошибочно различать сон и явь – только так они могли противостоять Знакам. И ещё он точно знал, что в течение этого часа несколько раз покидал кресло, подправляя что-то в астринге, хотя настроенный астринг не требовал корректировок.

Покидал, не вставая с кресла. Как во сне, в котором не был.

– Пустота, – пробормотал Квадрига, бездумно разглядывая погасший «дальний глаз». – Что-то здесь у нас с тобой не так…

Или наоборот – всё так? Именно так, как должно быть? Именно в этой необычной, аномальной Пустоте всё так, как должно быть? Странный ход времени. Странное его ощущение. Странное чувство параллельного пребывания в реальности и где-то ещё.

Не в Пустоте, потому что Пустота тоже реальна, а где-то ещё. Но где – Галилей не имел представления. Где-то в реальности, лежащей за пределами реальности. Где-то там, куда даже память отказывалась возвращаться. То ли от страха, то ли потому, что не могла одновременно сосуществовать в реальности, лежащей за своими пределами…

– Ипатый муль, – пробормотал астролог, сообразив, что Дорофеев обратился к нему уже не в первый и даже не во второй раз.