Трио неизвестности

 – Капитан?

– Спасибо за переход.

– Да, капитан, конечно…

– У тебя всё в порядке?

– Да, капитан. – Квадрига отодвинул переговорную трубу и откинулся на спинку кресла.

Несмотря на мизерное – съеденное аномалией – расстояние между планетами, в наведении Галилей ошибся. Или же в игру вступила аномалия, исказившая расчёты астролога так, что «Амуш» явился на Урию приблизительно в сотне лиг от запланированного места. К счастью, погрешность увела цеппель в безлюдную глубину горной системы, где «окно» перехода уж точно никто не мог заметить.

Это обстоятельство примирило Помпилио с происходящим, и астролог не получил даже устного замечания – пару фраз о том, что «приходится тратить время на возвращение в запланированную точку» можно не считать. А вернуться пришлось по двум важным причинам. Во-первых, неподалёку находился выбранный для разведки город. Во-вторых, именно там Галилей обнаружил необычайно удобное для укрытия «Пытливого амуша» место.

– Каньон? – удивилась Кира.

– Не совсем, но очень похоже.

На самом деле перед нами полноценная и довольно большая долина, однако в северной оконечности она резко сужается и начинает походить на каньон. В нём мы и встанем.

– Разве долина заселена?

– Тогда почему ты выбрал неудобный каньон?

– Потому что он серый, – коротко ответил дер Даген Тур.

– Ах, вот в чём дело… – Цветом местный камень походил на окрас «сигары», что делало «Пытливый амуш» менее заметным с высоты. Настолько незаметным, что невнимательный наблюдатель мог его пропустить.

 – Я должна была догадаться.

Каньон оказался серым – за голые, почти отвесные скалы не смогли зацепиться ни деревья, ни кусты; глубоким – не менее семидесяти метров; длинным – почти в лигу, прямым, но при этом достаточно узким – не более сотни метров от края до края.

Ширины хватало, однако посадить огромный цеппель, чутко реагирующий на сильные порывы ветра, да к тому же создающий работающими двигателями собственные воздушные потоки, было задачей непростой, требующей если не напряжения, то полнейшего внимания от всех управляющих кораблём цепарей.

Однако Баззе доводилось решать задачки и посложнее, рулевой обладал и хладнокровием, и опытом, а лично вставший на вахту Бедокур чётко выполнял идущие с мостика приказы.

Снизившись до ста метров, но оставаясь над каньоном, Дорофеев распорядился высадить в «корзине грешника» наземную команду, членам которой предстояло закрепить сброшенные якори за подходящие валуны и обломки скал.